Целую неделю Гарри и Рита жили от оргазма к оргазму. Когда выснилось, что у Риты есть мотоцикл, и не какой-то визжащий, а большой, блестящий, низко тарахтящий мотоцикл, дело приобрело другой оборот. Появилось чувство обоюдной принадлежности. Они немного поездили по окрестностям, Гарри вспоминал поездки с Хеленой на древней машине возлюбленного тетки Урзулы, которая, как его труба, осталась где-то во Франкфурте. Это был ритин мотоцикл, Гарри опробовал его, но водила Рита, а Гарри сидел сзади. Это было хорошо, потому что совсем иначе, чем с Хеленой, он возбуждался, прижимаясь к ритиному девичьему тельцу. Жизненно необходимое объятие.
Чувство это не было могучей страстью или слепой любовью. Слово «любовь» вообще не упоминалось в эти дни. Не было мучительных приступов тоски, не было гложущих мыслей о том, как дальше, которые придают часам любовных утех пикантный привкус. Никогда не было ощущения пустоты после их «партий» — наоборот, он словно ободрялся на какое-то время.
Друг с другом они говорили по-английски. В английском Гарри приходилось быть конкретным, у него не было соблазна растекаться мыслью по древу, на это его запасов английского не хватало. В постели они общались по-французски. Занятия любовью не комментировались. Но они получили свое название. Она называла их «unе partie». Как игроки в карты. Есть желание составить партию в скат или канасту, у них было желание составить партию в постели — «faire unе partie». А поскольку partie имеет значение «часть тела», ритины маленькие грудки, плоский живот и попка тоже назывались «unе partie». Они делали «unе partie» и обладали «unе partie». И когда Рита однажды сказала туманную фразу «A woman should speak the language of her man»[29], Гарри смог ее успокоить тем, что она уже знает самое главное слово, да-да, потому что «partie» по-немецки более или менее означает то же самое и произносится похоже. «Faire unе partie» — где-то поблизости парило «faire l'amour»[30], и здесь присутствовал невысказанный отзвук любви. «Listen, Rita,» — сказал Гарри, — «first lesson: die Liebe ist mit von der Partie[31]». А «ma partie» и «ta partie»[32].
Последнее было скорее абсурдным моментом.
Однако надо об этом хоть словом с Хеленой перемолвиться, подумал Гарри, и задержался в посольстве, а когда все ушли, позвонил ей во Франкфурт. Хелена совершенно не удивилась, что обеспокоило Гарри. Впервые за много лет этот звонок, а она совсем не обескуражена. «Минутку», — сказала она и сделала потише звук телевизора.
— Я звоню из Африки, — воскликнул Гарри.
Это на Хелену тоже не подействовало.
— Конечно, — сказала она. Скорее всего она знала от Фрица, где он находится. Она ела яблоко.
— Это международный разговор, — сказал Гарри.
— А который час у тебя? — спросила Хелена.
— У нас столько же, сколько у вас, — сказал Гарри. При этом на душе у него потеплело.
Но, похоже, на Хелену известие о времени не произвело никакого впечатления. Где-то вдали был слышен восьмичасовой гонг, извещающий начало вечерних новостей «Tagesschau», и вот обозрение началось. «Ну, рассказывай!» Ее деловитость была грандиозной, считал Гарри. Ему не хотелось сейчас выяснять ее мнение о женитьбе, во-первых, вообще, а во-вторых, ее старого друга и любовника Гарри. По ее голосу не было похоже, что она сейчас будет рассужадать с ним на эту тему.
— Ты одна? — спросил Гарри.
— Да, а почему?
— Ну, могло же быть так, что ты не одна.
— Да, могло бы, — сказала Хелена. Она наверняка смотрела и слушала новости, пока разговор блуждал по руслу туда-сюда длиной в несколько тысяч километров. Потому что она внезапно проговорила: — Визит папы римского в Турцию тебя не заинтересует, зато будет интересно, наверно, что «зеленые» сидят в городском совете Бремена. Впервые они куда-то попали.
— Я скоро женюсь, — сказал Гарри.
Но и это не вывело Хелену из равновесия.
— На негритянской мамочке?
— Нет, на индусской девственнице, — сказал Гарри.
После этого разговора он принял окончательное решение жениться. Это было смешно, странно и имело преимущества. Это был пакт с жизнью. К чему болтовня с Хеленой, жеманный флирт с Элизабет Пич. Жизнь звалась Рита. У нее были свои a partie. Жизнь была облачена в шелковую юбку с разрезами. Жизнь ездила на мотоцикле, у нее были накладные искусственные ногти, она была музыкальна.
Рита хихикала долго и светло, когда он порывисто объявил о женитьбе. Они заказали бумаги, Гарри переехал в дом побольше и пребывал в отличнейшем настроении.
И вот Рита лежала рядом с ним и спала, и первая партия в качестве супружеской пары оказалась такой же как прежние партии в соответствии с ожиданиями.
Последние дни перед женитьбой были отмечены еще несколькими приятными осложнениями.
