— Прекрати! — крикнула Хелена. Прошлого не вернешь. Тогда были такие времена. Кстати, те джинсы она потом носила и носила. Неужели Гарри забыл, как он в пивных водил своим носком по ее ноге. У него был стеклянный взгляд, когда он говорил: — Как скользит, как скользит! Он что, забыл все это?
Воспоминания о прежнем вожделении сменились новым, и они опять упали друг на друга. И было так хорошо, не просто молча отдаваться своим собственным представлениям, а очутиться во вновь оправдывающей себя позиции из фильмов Трюффо. «Теперь я наконец должна познакомиться с твоей Ритой», сказала Хелена.
И потом они обять болтали о восприятии и реальности, и тут их осенило, что они забыли переложить ответственность на телевидение, за то, что существует нечто вроде искаженного восприятия действительности. Гарри утверждал, это как и прежде диалектика в произведении: реальность определяет фильм, а фильм влияет на картину действительности. Странным образом Хелена больше не употребляла как раньше понятие диалектики. Раньше она все считала диалектичным: теорию и практику, абстрактное и конкретное — все было колоссально диалектичным. Употребив этот термин, Гарри заметил, что он использует старомодный инструмент. Это как если бы он надел рубашку с «акульим» воротом образца 1973 года. Где же он утерял связь? В те времена, когда был юристом? Или во время обучения на дипломата? Или за годы в Африке? Как бы то ни было, совсем неплохо оказалось потерять связь, потому что сейчас гораздо заметнее становились изменения.
Они говорили про прогресс и спрашивали друг друга, не делает ли излишним старое барочное представление о мире как сцене и жизни как мечте всю эту вчерашнюю болтовню о реальности и сегдняшнюю о симуляции.
Им вспомнился старый шлягер, они забыли, кто его исполнял, какая-то певица, в конце 50-х или в начале 60-х. Неописуемо плохо. Неописуемо очаровательно. Певица прогнала своего воздыхателя, потому что он имитировал героев киноэкрана. «От Гарри Купера твоя походка», спела Хелена, а Гарри подпел: «Ты вдоль по улице шагаешь четко». Он был «плохая копия» все звезд, это рифмовалось с «любовь моя». От кого же у него была прическа, от Марлона Брандо, что ли? Нет, это был скорее Элвис Пресли. Она тоже не была уверена. Было приятно чувствовать себя ровесниками, земляками и иметь одни и те же воспоминания. Хелена провела рукой по волосам Гарри: «От Чарли Чаплина твоя прическа, но лишь она, но лишь она от Чарли Чаплина…»
