Дивизия безостановочным маршем обходила город, скапливаясь у восточной окраины, чтобы при необходимости развить атаку и далее, на юг. Две другие дивизии – 12-я и 63-я – приближались к Дебрецену с севера, готовясь к фронтальному штурму. Но донцов опередили соседние части 2-го Украинского фронта. Полк Ниделевича подоспел им на помощь 19 октября.
Не успели казаки рассыпаться из походного строя, как их внезапно атаковали немецкие танки! Командир и политрук, находившиеся на НП, оказались фактически отрезанными. Времени дожидаться приказов сверху ни у младших командиров, ни у казаков не осталось. Все зависело только от них самих! И с волнением наблюдая, как вдали занимают позиции сабельники, как проворно готовят артиллеристы орудия к бою, а рядом с ними – расчеты артминполка и противотанкового, – как вся эта смешанная армейская группа, дивя выучкой и мужеством, разворачивается перед сражением, Ниделевич тронул политрука за плечо.
– А ты, Антон Яковлевич, утверждал, что казакам нужен отдых, что их ветер качает. Дудки! Их даже ураган не сломит! Видишь, и без нас с тобой обходятся…
Над кварталами города вставали черные дымы, сплетаясь с низкими тучами. Ожесточенно грохотала канонада по всему кольцу окраин. Эскадрон Сапунова находился на левом фланге, взвод Якова – на самом краю. Танки приблизились. Их встретили залпы прямой наводкой. Восемь «тигров» застыло в первые минуты боя. Остальные попятились. Шквал артогня их преследовал до самых улиц. Между тем Сапунов, боясь упустить инициативу, уже посадил свой эскадрон на лошадей. И как только четверка краснозвездных танков рванулась вперед, к городу, повел казаков вслед за ними!
Лада рвала копытами стерню, пласталась, неся припавшего всадника. Рев танков и настилающийся перебор лошадей. Клокочущее русское «ура». Им навстречу – пулеметные и автоматные очереди, минный заслон. Редели ряды казаков в безудержной конно-танковой атаке…
Но уже вихрят донцы пыль улиц, подавлены передовые очаги обороны! Безумное напряжение атаки, когда в любой миг ожидаешь смерти, постепенно теряется, – яснеет голова, действия обретают расчетливость.
Взвод Шаганова прочесывал центральную площадь. Спешенные казаки растеклись ручейками по дворам, перестреливаясь с засевшими гитлеровцами. Левшунов со своим отделением добрался уже до колонн какого-то дворца, с поникшим венгерским флагом, когда с верхнего этажа застрочил пулемет. Казаки укрылись за колоннами. А Чикин повел подчиненных вдоль стены, чтобы вход в здание забросать гранатами. Третье отделение Житника прикрывало товарищей сзади. Яков с сержантом Казьминым был с ними, наблюдая за штурмом. Первым подкрался к дверям Белоярцев, швырнул в крайнее окно гранату. Она мощно и гулко разорвалась внутри. Яков поднял полувзвод!
Дворцовое убранство, потолки с изображением мифических героев, парадная лестница, устланная ковровой дорожкой, на мгновенье отвлекли взгляд Якова. Но казаки уже были на площадке второго этажа, громом очередей наполняя здание. Завеса пыли дрожала в овальном вестибюле. Яков оставил у входа бойца, побежал по ступеням наверх, держа трофейный вальтер. В высоких комнатах гудел под сапогами паркет. На обоях золотились причудливые узоры, в инкрустированных рамах висели картины с фигурами бравых мадьяров. Богатая мебель придавала комнатам помпезный вид. Голоса раскатывались как в церкви. К удивлению Якова, вели огонь из пулемета двое гражданских, – убитый мужчина и плененная тонконосая красавица. Ее черные волосы растрепались, смуглое лицо застыло в гримасе презрения. Она стояла со связанными за спиной руками, что-то шепча, а казаки смотрели на ее полную грудь, ноги в подогнанных бриджах и сапожках наездницы. Щека Семки Кожухова, невысокого ладного хоперца, переведенного из разведки за какую-то провинность, взбугрилась царапиной. Он мерцал сталью своих синеватых глаз, кривил губы в усмешке.
– Богиня войны, твою мать! Как тигра кинулась…
Яков приказал ему и калмыковатому Барбуданову отвести ее в штаб. А сам с Казьминым и отделением Чикина продолжил обход здания. В подвале было темно. На окрик никто не отозвался. Бойкий парень, Тамахин, клацнул зажигалкой. Из-за огромной винной бочки оглушительно взлаял «шмайсер». Во мраке прерывисто мигал огонек вражеского автомата, – пули вонзались в стены, звонисто рикошетили, дырявили бока бочек. Распластанный на полу, Яков подумал, что ранен, ощутив, как мокреет колено. Оказалось, растекается вино, – запах выдержанного портвейна становился все резче.
– Отходи по одному! – приказал он, отползая. И тотчас на звук загремел автомат. Не досчитались двоих, – Тамахина и Дузя. На крики они не отозвались. Чикин швырнул гранату в дальний конец подземелья. Она ахнула с такой силой, что обрушился потолок. Товарищей, изрешеченных пулями, залитых кровью и вином, вынесли на площадку крыльца, озаренную, точно свечами, червонным отсветом заката…
