Её муж промолчал, хотя очень хотел ругаться. Но он сильно устал. В заточении его мысли тормозились ещё сильнее, и не было у них развития.
Виктора отпустили под подписку о невыезде. Но всем причастным, кроме Виктора, уже было понятно, что с него снимут все подозрения. Так вскоре и произошло.
Вована, владельца старого «Мерседеса», объявили в федеральный розыск. Он прятался, как мог: залёг на дно в доме, где прошло его детство. Он тут давно не был, с роднёй контактов не поддерживал. Но добравшись до старой двухэтажки, он застал пустоту: дом стоял без окон и дверей. Пришлось бомжевать, обдумывая дальнейшие действия. Нужно было понять, как распорядиться деньгами.
Здесь Вована и нашли его же кореша. Первым делом, они изрядно попинали своего бывшего товарища.
— Как ты мог, Вовчик? — спросил один из мужчин у Вована.
На его шее от пота блестела татуировка, не слишком художественно изображающая дракона. Мужчина когда-то хотел создать что-то вроде якудзы, а получилась обычная шайка бестолковых оборванцев, которые думали только о себе.
— Обстоятельства, — прохлюпал разбитыми губами Вован, прикованный наручниками к почему-то ещё не демонтированному радиатору в доме, в котором отопления не было уже несколько лет: старая двухэтажка дожидалась своего сноса.
— И чего ты добился этим? — задал второй вопрос главарь их небольшого сообщества по криминальным интересам.
— Ничего, — ответил за Вована лысый здоровяк, не отпускающий из рук пакет с деньгами.
— Как думаешь, что теперь с тобой будет? — задал третий вопрос мужчина с татуировкой дракона.
— Что ты мне сделаешь? — спросил Вован.
Его мучитель вздохнул: не нравилось ему всё это, но что-то сделать он был обязан. Пришлось достать пистолет, прикрутить глушитель и привести оружие, как говорится, в боевую готовность. Но стрелять он не торопился. Обычно Вован был в роли палача. Но сегодня палач сам «на плахе», поэтому всё было не просто. Митя в такие моменты всегда говорил, что он просто водитель. И сейчас он жался у выхода, не встревая в разговор. Лысый мог промахнуться, тот ещё человек-косяк…
— Не убивай меня, — попросил Вован.
Ему тоже не нравилось сидеть на холодном полу, дышать пыльным воздухом и глотать кровяные комки.
— Почему? — спросил мужчина, посмотрев в окно, давно лившегося стекла.
Вдалеке дымил завод, рядом чернели старой древесиной такие же дома под снос, покосившиеся сараи.
Вован привёл аргумент:
— Я достану ещё денег.
— Думаешь, в деньгах дело? — сказал как можно равнодушнее мужчина, хоть дело действительно было в деньгах. — Застрели его…
Он передал пистолет лысому. Грех на душу брать не хотелось. Но лысый мог просто сказать «нет». Он иногда говорил «нет», если ему что-то сильно не нравилось. И это «нет» расстраивало больше, чем возможность промаха или другого косяка…
Но лысый взял пистолет. Взял уверенно. Видно, он тоже разочаровался в Воване. Вот тогда-то мужчина, прикованный к чугунной батарее, испугался. Нет, он предполагал, что его убьют, но ему совсем не хотелось, чтобы его тело дырявил этот увалень.
— Не надо! Я знаю, где остальные деньги! — прокричал он.
— И где? — лысый озвучил вопрос раньше главаря банды.
— У бабы!
— Какой бабы? — вновь взял инициативу в свои руки мужчина с «крутой» тату. — У той, которой ты глаз вышиб?
— Нет! — поторопился с ответом мужчина. — У жены этого склеротика!
— Почему тогда, если она обладает такой суммой, то ведёт себя так… скромно? — спросил лысый. Ему уже хотелось стрелять в Вована, он был зол на него.
— Она ждёт момента! — сказал Вован.
Эта вводная фраза возымела эффект: предположения Вована пришлось выслушать.
Работу никто не отменял: Лиза всё также трудилась на благо «Имперы» — корпорации монстров, простых работяг и мелочи пузатой, распространяющей слухи о жизни девушки. Но Лиза терпела эту работу, эту жизнь. Терпела постоянную ампутацию частичек своей молодости, чувств, счастья. Хорошо, что Гоша больше не заходил. Хотя, может быть он смог бы приструнить эти распоясавшиеся злые языки, обладатели которых свербили своими взглядами спину девушки. Как хотелось с себя сбросить этот груз постоянного негатива, почувствовав на своих плечах свободу, позволяющую расправить крылья. Но крылья сгнили в рутине, коллегиальном болоте, ненависти к родному дому.
И вот Гоша снова появился в офисе. Сначала, он прошёл мимо Лизы в сторону главного крыла. Быстро, нервно, распространяя запах своего дорого парфюма по близкорасположенным к проходу рабочим местам. После его ухода кто-то где-то усмехнулся, и Лиза вновь почувствовала на своей спине фантомные ощущения острых взглядов. Когда Гоша шёл обратно, он всё-таки обратил своё внимание на Лизу.
— Мы ещё не прощаемся, — с ухмылкой сказал он.
Но в офис он в этот рабочий день больше не заходил.
