Направляясь на встречу с Эрнаном в тот жаркий июньский день, Сагипа и не подозревал, что через мгновение он станет пленником. Его скрутили по рукам и ногам и учинили унизительный допрос. Сагипа заявил, что ему ничего не известно о кладе Тискесусы. Но свежи еще были в памяти испанцев воспоминания о лихой удаче Франсиско Писарро в Перу, чтобы отказались они повторить его эксперимент здесь, в стране муисков.
И вот под давлением Эрнана Кесады Сагипа пообещал испанцам заполнить целую хижину золотыми украшениями и выставить четыре больших блюда с изумрудами. Для сбора выкупа сипа испросил 20 дней сроку. Сагипу поселили рядом с домом Кесады и выставили у дверей часовых. Оставалось одно — ждать.
И действительно, все эти дни Сагипу посещало множество индейцев, они приносили сверкающие плюмажи из перьев диковинных птиц, морские раковины и костяные колокольчики. Однако золота не было. Возмущенные солдаты стали требовать ответа у Сагипы. «Дороже золота считаются эти вещи в моей стране», — заявил им на это пленный правитель. Трижды просил сипа отложить срок исполнения обещания и наконец на требования испанцев ответил, что не может выполнить его: «Мои индейцы, — сказал он, — видя, что я взят под стражу и со мной плохо обращаются, спрятали все золото».
Испанский лагерь негодовал. Как только старший Кесада вернулся в Боготу, солдаты потребовали, чтобы он проучил сипу за обман. Генерал отдал приказ заковать индейца по рукам и ногам. Впоследствии, оправдываясь на суде в Испании, он скажет, что ограждал Сагипу от гнева конкистадоров, что оставил ему жен и слуг и обходился с ним с почтением, которого требовал высокий сан знатного индейца.
Кесада решил заняться административными делами. Страна муисков была замирена. Наиболее могущественных ее правителей, как сипы Тискесусы и саке Кемуинчаточи, уже не было в живых, другие, подобно Сагипе, находились в плену и ничем не угрожали испанцам. Теперь можно было по-хозяйски оглядеться и распорядиться завоеванной страной. Каждого из своих солдат Кесада наделил землей вместе с сидевшими на ней индейцами. Индейцы должны были построить для новых хозяев дома, засадить поля, одеть и снабдить испанцев всем необходимым.
Себе Кесада взял плодородные долины вокруг Боготы. Отошли к нему и владения правителя Гуатавиты, с которым генерал был дружен. Гуаска Тикисоке крестился и принял имя дона Фернандо: всем представителям индейской знати в честь их древнего происхождения испанцы при крещении давали дворянское звание. Таким путем они надеялись превратить правителей в послушное орудие и с их помощью править покоренными му-исками.
В августе 1538 г. состоялась торжественная церемония: введение земель муисков во владение испанской короны. Близ Боготы собрался в полном составе отряд Кесады. Солдаты обнажили мечи и шпаги. Генерал Кесада несколькими ударами меча очистил от травы небольшую площадку и громко произнес: «Именем самого достойного короля — императора Карла V я беру во владение эту землю!» Краткий молебен закрепил новое владение испанской короны и на небесах. Страну нарекли королевством Новая Гранада. Как свидетельствует сам Кесада, он назвал открытые земли в честь испанской Гранады, в которой жил сам, потому что испанская и американская Гранады были очень похожи друг на друга — обе зажаты в горах, и климат в той и в этой был скорее прохладный, чем жаркий… Так заокеанские колониальные владения Испании пополнились еще одним королевством.
Настало время отправиться в Испанию, чтобы по традиции тех лет представить королю отчет о совершенном открытии. Однако Кесаде пришлось отложить отъезд. До него дошла весть о том, что на восточных границах земель муисков находится храм Солнца. В ноябре 1538 г. Кесада, наблюдавший за строительством бригантин на берегу Магдалены, срочно возвратился в Боготу.
В лагере он застал смуту и разброд. Из знатного пленника Сагипа превратился в узника, осыпаемого оскорблениями и угрозами. Конкистадоры потеряли всякую надежду увидеть сокровища Тискесусы. Они потребовали, чтобы Кесада приказал подвергнуть пыткам непокорного правителя, силой вырвать у него тайну местонахождения клада.
Много лет спустя, давая объяснения в Совете Индий по этому поводу, Хименес Кесада скажет, что ему было трудно защищать индейца! Ведь испанские солдаты пустили слух, будто бы он был в сговоре с Сагипой, чтобы одному воспользоваться потаенными богатствами Тискесусы. Спасая Сагипу от разъяренной толпы, Кесада предложил судить его. Возможно, это и было выходом из положения. Завоеватели предъявили Сагипе иск на 10 миллионов золотых песо и 10 тысяч изумрудов. Выслушав обвинителя, защитника — им генерал назначил своего брата Эрнана, и свидетелей — индейцев, которые едва ли понимали смысл происходившего, Кесада вынес приговор: «Пытка веревкой, поскольку здесь, на земле, столь далекой от христианской, нет более соответствующих случаю орудий пыток». Оговорка столь же красноречивая, сколь и циничная.
