Что было дальше, я помню смутно. Санитары бросились усмирять старика, а через мгновение я, усевшись сверху на одного из них, бил его по лицу. Затем кто-то ударил меня в затылок, в спину, снова в затылок. Я упал и попытался прикрыть лицо руками. Санитары бросились ко мне. Прибежала медсестра, и вдруг все замедлилось. Потом санитар затягивал ремни на моих руках под отвратительный скрежет костей запястья. Все исчезло. Я будто бы дрейфовал в пустоте — без тела, разума, чувств, словно и сам был пустотой. Мысли были несвязны. Тошнило. Тело сковало судорогами. Я то понемногу возвращался к происходящему, то снова проваливался в пустоту. Разум бездействовал, а подсознание бросало лишь несвязные вспышки, но я изо всех сил пытался сохранять ясность. Пелена. Шум. Чьи-то старые руки тянули из-под меня мокрую простынь. Потом надо мной стоял Муленко, скрестив на груди мощные руки, и тихо говорил: «Не пытайся сопротивляться этому. Просто расслабься». Я решил, что ему можно верить и, позабыв обо всем, провалился в сон.
Проснулся я только следующим утром. Надо мной стояли доктор и два санитара.
— Евгений! Вы слышите меня? — голос врача звучал четко, в глазах уже прояснилось, но ощущение муторности еще не прошло. — Евгений! Вы слышите меня? — повторил он вкрадчиво.
— Да, доктор, — ответил я тихо.
— Очень хорошо, — врач поправил халат. — Не думал, что мне придется увидеть вас в таком положении. Признаться, я огорчен. Нашему сотруднику пришлось наложить швы.
— Мне очень жаль. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Учтите, Евгений, если инцидент повторится, мы будем вынуждены ужесточить меры, — он повернулся к санитарам. — Развяжите его.
Еще двое суток я ходил как тень, вялый и беспомощный. Мысли казались чужими, а тело было словно пустой сосуд. Тоска и подавленность душили меня. Мне казалось, что за ночь я успел состариться. Я бродил от одного конца коридора к другому и не мог заставить себя собраться. Вновь все повторялось: завтрак, прогулка, обед, прогулка, ужин, отбой. Санитары оставили меня в покое. Больные иногда подходили ко мне. Кто-то с восторгом вспоминал о том, что я сделал, кто-то говорил, что я лишь прибавил им всем проблем. Но мне не было дела до них. Я был так измучен, что даже не хотел отвечать, просто кивал и шел дальше, не обращая на них внимания. Не подходил только Коля. Смотрел на меня, о чем-то думал и каждый раз уходил.
На третий день после завтрака ко мне подошел Муленко и тихо сказал:
— Коля хочет с тобой поговорить.
— Что ему нужно?
— Понятия не имею.
— Почему он не подошел ко мне сам?
— Вот у него и спроси. Он ждет тебя в туалете, — Иван опустил глаза. — Тебе ведь осталось всего несколько дней. Не влезай никуда, и скоро сможешь обо всем забыть. Не нужно за нас заступаться, — Муленко пристально посмотрел на меня. — Тебя это не касается.
Коля ждал меня в туалете у окна. Когда я вошел, он лишь кивнул мне.
— Чего ты хотел? — спросил я, подходя к нему.
— Знаешь, — начал он нерешительно, — Я смотрел на тебя два дня и думал. Не мог заставить себя не думать.
— О чем же? — Коля был сильно возбужден.
— О том, что ты сделал. Видел бы ты себя! Ты был словно рожден для этого. Понимаешь? И тогда я все понял. Смотрел на тебя и уже точно знал, что должен делать дальше.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Мы можем бороться. Ты показал. Мы можем. Когда ты бросился на санитаров, знаешь, что я видел в их лицах? Они были напуганы. Они нас боятся и поэтому пытаются сгноить здесь. Черт возьми, они нас боятся!
— И это все, что ты понял?
— Теперь этого достаточно. Когда есть ты, мы вдвоем сможем перевернуть это место вверх дном, и тогда уже все понесется само. Всех нас им не осилить.
— Делай что хочешь, — прервал я его. — Лично я собираюсь выйти отсюда и двигаться дальше. И тебе лучше бы поступить так же.
— Но ведь… — голос его дрогнул. — Но ведь ты теперь один из нас. Ты не можешь сделать вид, что ничего не случилось.
— А мне не придется делать вид. Именно этого они ждут от нас. Хотят, чтобы мы злились и сходили с ума.
Коля замолк, глядя на меня в исступлении. Лицо его вдруг искривилось, и он бросился в коридор. Я побежал за ним следом и, когда почти уже схватил за пижаму, Коля вдруг закричал.
— Почему вы стоите? Хватит бояться! Иначе вы поплатитесь за свою трусость!
Больные столпились вокруг. Дежурный санитар бросился к нему:
— Закрой рот!
Но Коля не слышал его — он кричал все истошнее.
— Кого вы боитесь? Его? Он такой же человек. Вспори брюхо — а внутри обычные потроха! — он, смеясь, ударил санитара ногой в грудь. Парень повалился на пол. Сестра на посту подняла тревогу. — Видите? Просто кусок человечьего мяса!
