Пробыл я у них до вечера. Свиренко шутил и пытался делать вид, что все у него в порядке. Странно было видеть его таким — опустошенным и нерешительным, не желающим брать на себя ответственность за свою семью. Мне казалось, что я должен чем-то помочь ему, и говорил каждый раз: «Приятель, послушай, пора бы тебе взять себя в руки». Свиренко каждый раз заверял меня, что скоро найдет работу, которая придется ему по душе, и тогда решит все проблемы, но дальше обещаний, которые он давал Кат, дело не шло. Она видела, что теряет его, и это заставляло ее злиться, кричать и ежиться от его прикосновений. Свиренко же оставался по-прежнему безучастным. Его не заботило, что дом его ветшает, что на потолке все так же висит люстра с разбитым плафоном, что обои давно уже пожелтели и отходят кое-где по углам. Что все проседает, рушится и тоскливо скрипит, ожидая его участия.
Когда мы с Кат остались наедине, она тут же умолкла, опустив глаза:
— С тобой все в порядке? — спросил я.
— Даже не знаю, — она обхватила голову руками. — Я не знаю, что с ним происходит. Он просто молчит или твердит, как заведенный, что любит меня. Что я — единственное, что нужно ему в жизни. Но я вижу, что это пустые слова, — Кат измученно посмотрела на меня. — Почему он так изменился?
— Может, стоит спросить у него?
— Я делала это много раз, но он лишь бормочет что-то невнятное. Просто слова, совершенно бессмысленные. Ему наплевать на все. Главное, чтобы никто не лишил его того, что приносит ему удовольствие, — Кат прикрыла глаза руками. — Я устала. Больше не могу тянуть все на себе. Не могу говорить ему, что он должен делать. Иногда мне кажется, что, если завтра я захочу уйти, он даже не попытается меня остановить, — Кат обреченно посмотрела на меня. — Почему ты молчишь?
Я ничего не ответил. В любом случае, Свиренко был моим другом, и я не хотел навредить ему своим мнением. Уехал я поздно вечером.
На следующий день, когда я возвращался домой после ежевечерней прогулки, помогающей хоть как-то скоротать время до начала смены, навстречу мне вышли трое парней. Парни были угрюмы. Их холодные лица кривились от злобы. Я сразу смекнул, что мне не дадут пройти мимо. Приближаясь ко мне, они сходились все теснее, не давая возможности обойти их. Наверное, я должен был сдать назад, но, к сожалению, не имел никогда такой привычки. Я пошел, не сворачивая, и задел одного из них плечом. Парни тут же повернулись ко мне. Я начал ощупывать ногой землю, чтобы не поскользнуться на слякоти во время удара, и стал ждать, что будет дальше. Выглядел я спокойным, но прекрасно понимал, что этим троим хватит и двух минут, чтобы выбить из меня весь гонор. Рассчитывать я мог только на свою решительность.
Я выбрал самого рослого, в надежде, что, сломив его, смогу заставить других отступить. Пока троица приглядывалась ко мне, пытаясь зайти со спины, я ударил одного из них в челюсть. Парень опешил. Его дружки замерли, не зная, что делать дальше. И вдруг я услышал голос: «Что здесь происходит?». Я обернулся и увидел еще одного. Хотел было броситься на него, но в последний момент заметил знакомый добродушный взгляд. Парень стоял, разведя руки в стороны, давая понять, что не собирается на меня нападать. Остальные, похоже, знали его и стояли, дожидаясь, что он скажет дальше.
— Оставьте его в покое.
— Но он… — возмутился тот, которого я ударил в лицо.
— Видно же, что нормальный парень. К тому же живет здесь. Чего зазря со своими кусаться?
Говорил он, с холодной навязчивостью давая понять, что не потерпит споров. Троица отступила, хмуро взглянув на меня. Они пожали руку моему недавнему знакомому и поспешили уйти.
— А ты хорош, — заметил он, убедившись, что троица уже далеко. — Сразу понял, что нужно делать.
— Просто повезло, — у меня еще не прошел мандраж.
— Как скажешь, — парень усмехнулся. — Они все равно бы не бросились. Я хорошо их знаю — он протянул мне руку — Удар у тебя что надо! Бам — и он уже жмется, как школьник. Я готов угостить его обладателя пивом.
Я был не против. Я опасался, что троица может вернуться и решил, что с ним мне будет безопаснее. Мы двинули в пивную, которая была в подвале дома, напротив. Маленькое мрачное помещение. У столиков толпились старые стулья с лоскутами свисающей обивки. За стойкой стояла хамоватая женщина. К выпивке парень почти не притронулся. Смотрел по сторонам и думал о чем-то, сжимая стакан тонкими пальцами. Когда я подумывал уже пойти домой, он вдруг сказал:
— Смотрю я на них и никак не могу понять, что заставило их стать такими, — он указал взглядом на компанию, что сидела за столиком напротив. Молодые люди растеклись шумной хмельной массой, непрестанно смеясь и ругаясь. Компанию эту я заприметил, едва мы вошли. Они встали и пожали руку моему спутнику. — Все они когда-то были нормальными. Я знаю. Я видел их тогда. А теперь… Ты вообще понимаешь, о чем я?
— Думаю, да, — я взглянул на часы. — Мне уже пора, моя смена начинается через сорок минут.
— И их не волнует, что ты придешь выпивший?
— Никто не узнает.
