В его доме был педантичный порядок. Стены пустые, светлые. Пол устелен старым ковром, который то там то здесь расползался на нити. Правая сторона комнаты принадлежала его матери. Там стоял диван и столик, где лежали клубки и спицы. Над диваном портрет мальчишки с искрящимся взглядом и легкой задумчивой улыбкой, в котором с трудом можно было узнать Артема. По левую сторону — узкая кровать, застеленная сиреневым покрывалом, кресло и польский шкаф, с покосившимися дверцами. У окна громоздился стол, укрытый заштопанной скатертью. Но даже бедность не могла скрыть того тихого уюта, в котором жили мать и сын.
Заметив мой взгляд, Артем быстро схватил со стола маленький целлофановый пакетик, наполненный разноцветными таблетками, и спрятал его под матрас.
— Мать не знает, чем я занимаюсь, — сказал он стыдливо. — Если меня снова посадят, она просто сойдет с ума. Видел бы ты, как она плакала, когда меня признали виновным. Приезжала ко мне каждую неделю и плакала. За те полгода она состарилась. Я ненавижу себя за это. Часто вижу во сне, как она сидит в зале суда и плачет.
— Ты бы мог бросить все это. У нас на складе найдется место. Могу замолвить за тебя…
— Нет, — отрезал он яростно. — Таким, как я, и думать об этом не стоит.
— Ты бы мог попытаться.
— Я тоже так думал когда-то. И повторять ошибки не собираюсь. — Артем опустился в кресло. — Знаешь, я ведь, когда вышел, хотел покончить с прошлым и начать все заново. Сидел целыми днями за учебниками, почти не выходил из дома. Когда я пришел и сказал матери, что поступил в университет, она чуть в обморок не упала. Думала, я ее разыгрываю. А потом она заболела и мне пришлось бросить. Она больше не могла платить, — Артем вскочил и начал судорожно рыться в шкафу. Повернувшись ко мне, он протянул картину в старой потертой рамке, размером не больше книги. На картине был корабль, написанный маслом. — Мне ее принес один… В общем, не важно. Хочу подарить ее матери.
— Если честно, я смертельно устал, — прервал его я — а вечером снова на смену. Просто зашел покурить с тобой, — Артем закивал головой.
— У меня тоже есть пара дел. Но я вот о чем думаю. Ты ведь там все равно один. Может, я зайду вечером к тебе на склад?
— Думаю мы сможем это провернуть. Зайди ко мне ближе к вечеру.
Мы попрощались, и я поспешил домой.
Тем же вечером я проснулся от стука в дверь. На пороге стоял Артем.
— У нас все в силе? — спросил он, входя в мою комнату.
— Конечно, — ответил я сонно.
— Мне еще нужно зайти к одному парню, если ты не против.
— Нет проблем.
— Тогда тебе придется поторопиться.
Поужинав, мы вышли из дома и двинули по переулку к кирпичному многоквартирному дому. На подходе я спросил у Артема:
— Кто он?
— Не спрашивай. Это касается моих дел.
— Может, мне лучше подождать внизу?
— Хочу, чтобы ты его увидел.
— Интересная личность?
— Данила Кравцов. Мы когда-то были друзьями, а теперь… Скоро сам увидишь.
Мы поднялись и постучали в дверь. Послышался крик: «Я на кухне. Проходи». Мы прошли вглубь темного коридора. Жил Данила в полупустой однокомнатной квартире. Воздух в доме был затхлый, сопревший. По углам серыми комками собиралась пыль. Данила стоял у плиты, вываривая что-то в алюминиевом ковшике. Он был худощавый и сутулый, с бесцветной тонкой кожей, сквозь которую виднелись кости. Не оборачиваясь, он сказал Артему:
— Привет. У меня почти все готово, — заметив меня, парень дернулся.
— Все в порядке, — успокоил его Артем. — Мне нужно три.
— По четыреста за штуку, — Артем отдал ему деньги. — Как поживаешь? — спросил Данила с каким-то спокойным радушием.
— Всё нормально, — ответил Артем, усаживаясь на стул.
— Где пропадал?
— То там, то здесь. Сам знаешь.
— А помнишь нашу команду? — Данила о чем-то задумался, глаза его блестели, как в лихорадке. — Игру за первенство в городе среди школ, — он хотел сказать что-то еще, но Артем его перебил.
— Нам уже пора.
— Ладно. Ты заходи. Я почти всегда бываю дома.
— Загляну к тебе на неделе, — и мы поспешили уйти.
Шли мы молча, но вскоре я поддался любопытству и спросил у Артема:
— Что за команда?
— Мы с Данилой играли в футбол в школе. Учитель физкультуры собрал команду из местных парней. Выиграли несколько матчей, а потом он умер, и мы оказались никому не нужны. Кравцов был одним из лучших игроков. Удар, словно пушечный выстрел. В это трудно поверить, но в то время Данила был первым красавцем — высокий, черноволосый, фигура, как у античных атлетов, которых мы видели в учебниках по истории. Он рано потерял родителей и теперь… Хватит меня обо всем расспрашивать! Херня все это, — неожиданно вспылил Артем. — К тому же о себе ты не рассказываешь ни черта! — дальше мы опять шли молча.
Ровно в девять я заступил на смену и пошел в первый обход по территории, чтобы проверить, не осталось ли где запоздалых рабочих. Артем тем временем ждал, спрятавшись за проходной. Когда дневная охрана наконец-то убралась прочь, я подал ему знак фонарем, и он, обойдя видеокамеры, перелез через забор в условленном месте, где я уже дожидался его. Спустившись на землю, он восторженно воскликнул.
