– Папаша ее и разные общие знакомые, как по волшебству, стали чураться меня. Игорь, например, вдруг, сразу долг попросил вернуть. Хотя еще неделю назад говорил, что месяца два спокойно подождет. Отец ее, тот, и вовсе оборзел. Заявил, что товар мой не продается, только площади занимает. Вспомнил о 50 баксах, что мне ссудил на прошлой неделе. Тучи сгустились надо мной, Петя! Небо показалось с овчинку. Ой, как не радостно стало мне житься! – Он тяжело вздохнул. – Я и сам уже обозлился на нее до невозможности. Еще пару слов против шерсти, и убил бы суку! Думал уйти, а напоследок, пока ее нет, переломать все двери и окна. Да сам ведь делал. И сына жалко невыносимо. Он-то в чем виноват? Тогда подумал: ну нет, стерва! Не добьешься своего. Никуда я отсюда не уйду. На-кась выкуси! Это мой дом, мой труд, мой сын. Я, слава Богу, к этому времени, уже прописан тут был. Сама скорее уберешься.
– Круто, – вставил Петр.
– Вот и я говорю, – приободренный продолжил Саша. – Но настал прекрасный день, точнее вечер. Она заявилась, и нарушила обет молчания. Я возликовал. Но не тут-то было. Она объявила, чуть ли не с порога, что уходит. Ребенка заберет через несколько дней. После того, как вещи перевезет. Эту квартиру будет менять. Потом, предупредила, чтоб я не мешкал и отдал долги – ей, ее папане и Игорю. И добавила, как-бы, между прочим, что если буду выступать, управу на меня найдет.
– Невероятно.
– Невероятно, но факт. Я ничего не ответил ей тогда. Уснуть не мог две ночи. Эта змея и Саньку вздумала отобрать! Но я-то допер, в чем секрет! Это, тот мудак, на черном мерсе. Я вспомнил его. Приходил, когда-то, к нам в гости. Ейного папаши кореш. У него ювелирный на Московском. Редкая гнида, Петя. Ты уж мне поверь. Зато прилизанный. Припудренный. Костюм Карден – ни Карден, часы – Картье, ни Картье. Весь благоухает, как косметичка. Охранник личный у него. Да! Что ты! Персона VIP! Чего интересно сразу за него не пошла? Аккуратненький, постриженный, побритый, худой, при бабках, да еще и излагает, как ей нравится! Короче, после этого, пропала. Дней пять о ней – ни слуху, ни духу. А через пять дней заваливается ко мне, угадай кто?
– Кто? Папа ее?
– Не угадал. Хлыщ этот.
– И зачем же?
– В жизни б не догадался. Приехал со своим охранником стиральную машинку забирать! Это ювелир-то! Во, люди! У меня, тогда Санька дома был, я его в комнату отправил, а этим говнюкам дал понять, что у меня к ювелиру приватный разговор имеется. Спокойно так сказал, даже с флегмой. Охранник, по началу, уходить не хотел, умней оказался начальника. Но, тот, дурашка, его отпустил – решил похорохориться. Ну, я ему, сначала, популярно объяснил, что у меня ребенок и мне ему стирать надо. А под занавес, сопелку разбил. Кровища, конечно. Я ему полотенце, и за дверь. Охранник, так без дела, на лестнице и промаялся.
– А с ребенком-то как?
– Через два дня, эта сука раньше меня в садик приехала. Ну и забрала Санька. С ювелиром была и охраной.
– Ну, думаю, дело мое – труба. Квартиру на продажу выставили. Мне с этого ничего не должно было обломиться. Мои долги и алименты вспомнили. Торговые дверцы передо мной все захлопнулись. Остался я, Петя, на бобах. Херово было. Не дай Бог!
– Да…, ну, а дальше?
– Дальше – лучше. Я все же оказался умнее, чем успел подумать про себя. Все вернулось на круги своя. Уже, было, веру в себя терять стал, вещички собирал, готовился съезжать. С расстройства похудел килограмм на 30. Сижу один дома, на тюках – выть хочется, Петя. – Давай, что ли , еще по одной, – Саша быстро наполнил еще 2 стопки. – За то, чтоб никогда не повторилось!
– Во истину, – поддержал с поповской интонацией Петр.
– Но ты не думай, я не пил. Держался. Как не туго было, старался убедить себя, что выкарабкаюсь. Что поделаешь, если судьбина зла. Но ей же хуже – думаю. Где она еще такого, как я найдет? Тот ювелир, конечно, мужик зажиточный. Но в сравнении со мной – чмо. Говно человек. За Саньку, вот только, тоска заедает. Как же он, сынок мой, с этой змеей и тем пидрилой жить будет? Раздумываю я над жизнью моей горемычной, гляжу с тоской на наличники, прибитые собственными руками. Тут – клацк! Дверь щелкнула! И, как в сказке, является передо мной моя жена-красавица с ребенком на руках. Сейчас, уже три месяца, как вернулась она. Первую минуту молчали, только Санек лопотал. Он меня узнал, и обниматься полез. Ну а я обрадовался! Сын мой вернулся! Чуть не расплакался. Без дураков! Она тоже не долго стояла в стороне. Как бросится мне на шею! Ну, думаю – вот оно счастье! Нежданно, негаданное. Прям, как в спектакле. Я, потихоньку, в руки себя взял. Не дело слюни распускать. Ребенка спать уложили. Сами пошли в постель. Разговор не клеился. Но просто так, без единого слова, я заснуть не мог. Хотелось выяснить, что произошло, и что у нее на уме. Говорю:
– Ну, Марина, рассказывай. Что стряслось? Почему вернулась, если вернулась, конечно? Ко мне, твоему идеологическому врагу, к занозе в пятке, к свинье, что жизнь тебе портила?
А она:
– Сашка, ладно тебе. Сам знаешь, что любила тебя всегда.
