Неповторимый аромат весеннего города! Из женской красоты, дыма машин, пыли, набухших почек, громких детских голосов. В объятиях весны впору сойти с ума от радости жить. Петр достиг ограды Таврического сада, но благоразумно не зашел в него. Там еще было слишком грязно. Он медленно побрел по Кирочной, любуясь знакомыми с детства силуэтами зданий. Прогулки всегда действовали на него умиротворяющее. Ему нравилось занимать ими то время, когда хотелось побыть наедине с собой. Он чувствовал себя уютно в этом городе. Ему приятно было осознавать, что там за Таврическим – необъятное море Невы. За Невой – Петроградская сторона, с ее замысловатой радующей глаз архитектурой, в прибалтийском стиле. Рядом Марсово поле, Инженерный замок, Троице-Сергиева лавра. – Как ни крути, мне выпало жить в уникальном месте. В городе с необычной судьбой. Судьба его – и моя судьба. Не ту, не другую я не знаю до конца. И, наверное, это хорошо. Создается иллюзия обладания вечностью. Я, часто думаю, что ненавижу этот город, за его длинные морозные зимы, грязную осень, короткое ветреное лето. Недолюбливаю холодную сдержанность и зацикленность на себе его жителей. Но он навсегда останется моим родным городом. Только родных можно любить и ненавидеть одновременно. И я люблю и ненавижу серые облезлые подъезды дворов-колодцев, промозглость сумрачного питерского неба, лязг трамваев. Бесконечно дороги мне места, где жил еще ребенком, – Старый Невский и Сувровский. На их фоне, я вспоминаю молодые лица моих родителей… Кольцо Дворцовой площади, Невский проспект, Университетская набережная – они с детства в моей памяти. Поэтому меня, как и других петербуржцев трудно удивить заграничными изысками в градостроительстве. Красота вокруг нас, как и собственная нищета были нашим бытом. Скопление шедевров в нашем городе – было нормой жизни скромных жителей Ленинграда. И только, прожив полжизни и объехав десятки мест, понимаешь, что городов равных Питеру, в мире, – единицы. Даже милой моему сердцу Италии не вызвать во мне такую палитру сильнейших эмоций. И пусть москвичи сколько угодно иронизируют, называя Питер культурной провинцией, им не создать, на своих холмах, и толики духовного пространства, что живет среди этих обветшавших от сырости и смога стен. Конечно, и здесь, стало довольно хамства. Но уповаю на то, что оно не одолеет благородства его людей и дворцов. Живя здесь – преступление быть нечутким к красоте внешней и внутренней. Возвышенный дух просвещенной Европы долетел и до этих, когда-то диких пределов. И он не выветрился. Льщу себя надеждой, что он не улетучится из нас. Петр свернул на Потемкинскую, и все-таки не устоял – зашел в Таврический сад. Отогретая первым теплом земля просыпалась. Воздух напоен ее запахом. В это время года, здесь немноголюдно. Тихий, почти заброшенный парк. Только редкие мальчишки пробегали по аллеям – им все нипочем, да одинокие парочки мелькали за голыми стволами деревьев. Переходя горбатый мостик, Петра привлекла одинокая фигура девушки в черном, накинутом на плечи пальто. Она сидела у самой воды и воспроизводила на листе бумаги расстилающийся пред ней пейзаж. – Безмятежное занятие, – подумал он. Подойду-ка поближе, – у него возникло смутное ощущение, того, что он уже, где-то видел ее. Он приблизился со спины. – А у нее недурно получается. Наверное, художница. Любопытно, какая она из себя сама? – Петра, помимо обычного интереса к женщинам и уважения к искусству, толкало к ней еще и безотчетное чувство, что он знает эту девушку. Он сделал еще несколько шагов. – Ну конечно! Это она! Невероятно!
– Добрый день, дорогая Ксения. Вот уж, кого не ожидал увидеть, здесь. В эту пору. Да еще и за мольбертом. Она повернула голову, поправила, упавший на глаза волнистый черный локон, и удивленно, но, в то же время, ничуть не растерявшись, произнесла: – Застукали меня? Признаться, я тоже совсем не ожидала увидеть Вас.
– Ксения, у меня к Вам огромная просьба: давайте перестанем играть в официоз и перейдем на более человечное ты? – Что ж. Я – не против. Как тебе больше нравится.
– Мне сразу показалось, что в тебе кроется не одна тайна. И первые подтверждения моим догадкам получаю. Как выясняется, за образом бизнес леди, прячется страстная художница. Еще и парк не просох, и деревья без листвы, но живописцы и здесь узрят свою прелесть. Какие еще сюрпризы преподнесешь ? – Помилуй. Какая я художница? Просто люблю рисовать. Очень люблю. Это для меня и отдых и отдушина. Хотела бы, чтобы из моей мазни хоть пару стоящих картин на свет белый народилось. Но это не просто. Я учусь. Нет, ни где-нибудь в училище. Беру частные уроки у соседа. Вот – кто настоящий мастер. А красота парка, она не уходит, лишь преображается в течение года. И это преображение – настоящее чудо. Оно не менее чем буйное цветение, достойно быть написано.
– Ну да, ну да, – пробормотал он покладисто, его взгляд бегал с лица девушки на ее творение и обратно. – Определенно, сюда вмешалась мистика. Встретить тебя, сегодня, сразу же после нашего знакомства в офисе!
Она пожала плечами.
