– Ксюша, заходите. А я как раз пирог с яблоками сделала, – она сказала это спокойным ласковым голосом. Краем глаза она изучала Петра.
– Это наш новый сотрудник, мама. А также, мой новый добрый знакомый. Оказывается, он живет поблизости, и мы, случайно, встретились в парке.
– Очень приятно. Надежда Юрьевна.
– Взаимно, Петр – он придал своему лицу самое приветливое выражение.
– Вам обед подогреть, Ксюша?
– Спасибо мама. Пожалуй, мы попьем чаю с пирогом. Ведь еще только полдень.
– Петр, проходи. Посмотришь, как я живу, – она ввела его, вслед за собой в комнату. Там было светло. Два огромных окна щедро впускали весеннее солнце в недра старинного дома. Атмосфера, в которую погрузился Петр, очутившись в гнездышке этой таинственной и очаровательной девушки, заставила его остановиться. Светло зеленые тона стен, абажуров и постели. Резной, возможно, ручной работы сервант, в нем коллекция высоких хрустальных фужеров. Радиола, в состоянии, как будто, ее только сегодня привезли из магазина. Будуарный уголок, с овальным зеркалом , бесконечными флаконами и кисточками. Множество мелких предметов, но каждый на своем месте. Фарфоровые пастушки, соломенные панно, икебана. Вокруг окон, занавеси из живых цветов. Графика. Масло. Акварели. Их было больше других. Петр подошел к одной из них. На ней было Марсово поле и Троицкий мост. Поразительная проработанность самых мельчайших деталей!
– Кто же это написал? Неужто ты, Ксюша?
– Представь себе. Нравится?
– Шутишь? Я не сумею словами выразить восхищение. И ты говоришь, что только учишься? Я никогда не видел таких акварелей! Я, конечно, невежа и не знаю что и как, но это – потрясающе! Какая четкость и легкость! Какие краски и свет! – Да. Акварель – мой любимый жанр. Я кое-чему научилась в нем. Но сейчас, я ударилась в масло. Пока, получается хуже.
– Все картины твои? Петр пробежал взглядом по стенам, остановившись на пейзаже, написанном маслом.
– Все. Только здесь и можно посмотреть мою выставку.
– Это стоит сделать. Даже если бы ты не была, столь притягательной красавицей, твои шедевры затмили бы любые твои недостатки. Сейчас же, они конкурируют с природой создавшей самою тебя. Я всегда восхищался талантом чувствовать и улавливать красоту, воплощать ее в музыке, живописи, стихах. Твой дар, делает тебя, чудесную красавицу, богиней.
Ксения звонко рассмеялась. – Чтоб ты знал, это – не самое большое мое пристрастие.
– Какое же самое большое? – пролепетал уже совершенно обалдевший Петр. В этой квартире, обилие прекрасного, на один квадратный метр, явно зашкаливало. Он забыл о своем вопросе, перед ним была ясная улыбка ее коралловых губ, ровных ослепительной белизны зубов, свежие чуть порозовевшие на воздухе щеки, точеный носик, бездонный омут зеленых глаз.
– Я очень люблю шить. Половина моих нарядов – мое рукоделье.
– Ты слишком хорошо одета. Неужели так можно шить одному человеку, в домашних условиях?
– Все, что ты видел – мое произведение. Кроме пальто. Высокий кутюр, между прочим, только так и делался.
– Все. Я растоптан. Рядом с тобой, чувствуешь себя совершенным ничтожеством.
– Ты – неисправимый льстец.
– Правдолюб.
Они втроем, уселись на кухне, за большой круглый стол. На нем красовался нарезанный яблочный пирог, лежали шоколадные конфеты. Надежда Юрьевна, однако, не сервировала на себя.
– Нет, нет. Я, сейчас, не хочу. Может, попозже, – ответила она на вопросительный взгляд Петра. – Вы недавно стали работать в Карате? И, в какой должности, если не секрет?
– Так недавно, что и должность назвать затрудняюсь. Скажу лишь, что рассчитываю стать акционером фирмы.
– Вы, стало быть, бизнесмен. И живете по соседству?
– На 9 советской снимаю. Все так и не решусь купить собственную.
– Один живете, наверное. Будет семья, сразу поймете необходимость. Сейчас, как вижу, никто не спешит с браком. Жизнь меняется. Может, и правильно. Надо ума набраться, встать на ноги, а уж потом рожать детей. Вот и Ксюша моя независимостью своей дорожит. Гордячка. Извините за прямоту. Но вы мне кажетесь человеком благоразумным и добропорядочным. Хоть бы вы ей сказали, что если будет вредничать и привередничать – останется с носом, а то и с ребенком на руках.
– А, по-моему, она – чудесная девушка.
– Все ясно. Вы ее плохо знаете. Чтобы построить семью, нужно немалое терпенье, труд и любовь. Она боится вступить в эту реку. А холить надежды и мечты – пустая затея. Это не принесет плодов. Пора взрослеть.
– Мама, мама, тебе ли говорить подобные вещи?
