– Ты придаешь этому такое большое значение? – Неспроста. Я не буду говорить комплиментов. Только правду. Ты очень красива. Утонченная. Мимо тебя трудно пройти не оглянувшись. А тем более, забыть. Потом, я ведь часто прогуливаюсь здесь, а тебя встречаю впервые.
– Ты очень любезен. Не знаю, так ли это необычно, но ведь я тоже живу, буквально, напротив парка, а тебя тоже не видела ни разу.
– То, что ты меня не помнишь – не удивительно. Ведь я был тебе посторонним, один из толпы.
– Как и я.
– Пусть я тебя не знал, но я знаю себя, поэтому, поверь, это – исключено. – Ксюша, – Петр, от внезапно нахлынувшего смущения, сбился на вы, – А, что Вы любите, кроме живописи? Хотел сказать, кроме того, что рисовать. Я, тут набрался наглости и хочу пригласить Вас, однажды вечером, куда-нибудь. Может быть, мы могли бы стать друзьями?
– Ничего наглого не вижу в Вашем предложении. Очень даже галантный ход. Дружба, тоже, – хорошее дело, – она оторвалась от картины, и едва заметно улыбнувшись, посмотрела на него.
Под ее взглядом, Петр почувствовал нарастающую неловкость.
– Я много чего люблю, – продолжила она после паузы, – люблю все, где присутствует красота. Выставки, драматические спектакли. Люблю природу и тишину. Люблю гулять и кататься на лодке. Сейчас, мне очень нравится здесь. Потому, что мало людей. Есть возможность побыть наедине с красками и природой.
– Намек понял. Не хотел тебя потревожить, но не подойти не мог. Обещаю достать самые лучшие билеты на лучший спектакль московского театра.
– Нет-нет. Ты не помешал мне. Наоборот, я очень рада. Потом, я и сама хотела уже собираться. Два с половиной часа у воды. Так не долго и простудиться. Не май месяц. А ведь завтра, к 10 на работу… Поэтому, чтобы развеять твои сомнения, есть предложение, а вернее, приглашение. Теперь ты увидишь, что я совсем не хочу от тебя избавиться. Приглашаю тебя, к себе домой, на чай. Интересные мужчины, тоже ведь, на дороге не валяются. Ты, конечно, не откажешь мне в одолжении донести мое снаряжение?
– Я готов, – про себя, он ликовал как мальчишка.
Через пять минут они шествовали по направлению к Фурштадской.
– Что скажут твои домашние, когда я, так запросто, завалюсь к тебе домой? Ты ведь не одна живешь?
– Верно. Я живу не одна. С мамой. Но волноваться тебе незачем. Она милая женщина и рада гостям. Мы с ней друзья. Потом, я уже достаточно большая девочка, чтобы пригласить на чай товарища по работе, пусть даже, не предупредив ее.
– Вы долго живете одни? Прости.
– Ничего. Брось все время извиняться. Очень долго. Почти 20 лет. Отца вижу изредка. По случаю Обыкновенная история.
– И все 20 лет твоя мама оставалась одинокой?
– Можно и так сказать. Замужем не была. Она была уже немолода, когда они разошлись. Она всегда была симпатичной женщиной, но ей мешала природная застенчивость, наверное. Она и сейчас очень робкая. Теперь, она обеспокоена моей судьбой. Считает меня красавицей, но боится, что и я из-за своих причуд останусь на бобах.
– Как же! 28 лет. Тут призадумаешься, как сказала Монро, в известном фильме. Мне предлагали замуж неоднократно. Некоторые прибегали к тому, что просили моей руки у мамы, Так смешно! И сейчас еще кое-кто не успокоится, но моего человека среди них не было. Я без экивоков давала им отворот поворот. Маму это ужасно злило. Говорила, что я дура. Встречу старость у разбитого корыта. Говорила, а сама ревновала к каждому столбу. Ко всем этим женихам и ухажерам. Но, как только видит, что они не нужны мне – начинает меня бранить.
– Хм. Жизнь не без сложностей.
– А у кого их нет. У тебя, их нет?
– На данный момент, одна моя сложность – предстать перед твоей мамой, выдержать это испытание с честью. Вторая – не стать для тебя похожим на тех, других.
– Второе, тебе пока удается. Ты, хоть немного и болтун, но обходителен и элегантен.
– Хвала небесам! Пусть будет так. И вправду, какой чудесный день! Провидение ввело меня, неделю назад, в ваш офис, оно же заставило заглянуть сегодня в парк. – Я же говорю – болтун. Еще неизвестно, пройдешь ли ты испытание у меня дома. – Не души мою радость! Сегодня неудачи быть не должно.
Они зашли в подъезд, украшенного лепкой, дома, поднялись пешком по широкой лестнице с деревянными перилами, и остановились перед высокой дверью с массивной медной рукояткой.
– Большая квартира?
– Не очень. Две комнаты. Но коридор и кухня просторные. И потолки высокие. Почему ты спросил?
– Вдруг, жить здесь придется, – сострил он, на нервной почве.
– Тогда осмотри все повнимательней. Дело нешуточное. – Она длинным ключом открыла гремящий замок. Прихожая напоминала зал. Мебель старомодна, но из дорогих пород дерева.
– Мама! – воскликнула она, еще не успев снять пальто. – Встречай гостей! Издали послышались шаги. Из глубины квартиры показалась фигура пожилой женщины лет 60. Она была небольшого роста, близорука, седые волосы убраны в характерный клубок. Поверх фланелевого халата надет чистый льняной передник. Она тихо вышла навстречу.
