индивида я не усматриваю, – продолжил Олег. – Религия же, если мы ее будем подразумевать под верой – одна из культурно-бытовых особенностей. Несомненно, важна ее роль в жизни народа. Возможно, влияет она на национальный характер, но не верю, что создает его. Характер же личности, в основе своей, закладывается слишком рано. Тогда, когда сложно искренне верить в непростую религиозную догму. Быт и отношение в семье являются первыми гончарами человеческого характера. Только после их обработки может повернуться человек к религии, как к вере или традиции. Но тебя интересует, сейчас, не религиозная традиция, а вера. Поэтому, скажу, что, скорее, характер подвигает человека к вере, чем вера принуждает поменять характер. Вера может повлиять на поведение, но не на характер. Она может быть сдерживающей силой для буянов, но не сделает из буянов тихонь. Вера не передается по наследству, по наследству можно лишь передать религиозную традицию. Религиозная традиция в жизни разных народов, в различные периоды времени, имела неодинаковую степень важности. Она, иногда, существенно способствовала сохранению национального самосознания, как в случае с евреями, иногда, делила нацию по убеждениям. Но, убеждения, также не передаются с генами. Темперамент же передается. Поэтому, дед мог быть рьяным католиком, а внук не менее рьяным протестантом. Основа характера, по моему, – синтез темперамента и воспитания, но воспитания раннего, того, которое еще не в состоянии внушить человеку веру. Вера, может, придет к человеку позже, тогда, когда он, пройдя через жизненные испытания, закалит свой характер. Как нельзя закалить характер наших потомков впрок, так нельзя передать и веру. Вера – нечто связанное с таинственными движениями души, тем, что у каждого из нас сугубо свое. Религия же, как культурная традиция, прочно вошла в жизнь народов. В этом смысле, она дополнила их культуру и быт. Приняла во многом окраску присущую данной местности. Передавалась от более сильных, в военном и экономическом смысле, наций более слабым их соседям. Таким образом, здесь, налицо влияния географического положения. Как и в любом другом проявлении культурной жизни, она подверглась и влиянию повседневного быта и ландшафта. Как пример: один и тот же праздник у православных христиан Палестины и России называется по-разному: пальмовое или вербное воскресенье. Особенно ярко отразился быт сообществ людей в их оригинальных языческих культах. Они не были чисто заимствованы, как христианство, и поэтому были намного самобытнее. Примитивные племена охотников и земледельцев поклонялись богам олицетворяющих силы природы. Тем высшим силам, от которых зависело их благосостояние. Мир вещей формировал и мир людских фантазий. Развившие свою культуру до завидных высот, греки создали полный эстетики пантеон прекрасных богов. В них видна приверженность к утонченности и физической красоте. Так религия отразила их внутреннюю сущность. Но эта сущность предавалась ими из поколения в поколение, вместе с их обыденной жизнью, и являлась продуктом культурного наследия, а не расового. Хочу сказать, что их эстетическое чувство было воспитано в них, а не передано с генами. Хотя, конечно, стремление к прекрасному, как таковое, возможно, стало для них наследственной чертой. Также и религия является отражением культурного развития народа, превращаясь в культурную традицию. Если религия достаточно стара, она – в большей степени культурная традиция, сплачивающая народ. Если она выгодна для существующего государства, государство ее поддерживает, в свою очередь. Если нет, государство заинтересовано в ее смене. Искреннюю веру, такую сложную, как христианство или другой монотеизм, во всей его глубине, воспитать трудно. Даже передать воспитанием ее зачатки сложно, поэтому всегда столько лицемерия плодилось на этой почве. Поэтому, о передаче ее, как расовой черты всему народу, вообще, нечего говорить. Однако, она смогла родиться и распространилась из Палестины две тысячи лет назад. Произошло это, потому, что та, древняя Римская империя уже слабела изнутри. Она не могла более поддерживать баланс сил в расширившихся пределах. Народ окраин роптал. Их интересы ущемлялись, достоинство топталось. Национальная и религиозная идея римлян не удовлетворяла никого, кроме патрициев и привилегированных слоев, миллионы же прочих нуждались в другой идее.
– Но Рим еще, отнюдь, не был слаб, – уточнил Петр.
– Это было началом процесса. Наиболее же остро переживали римскую власть
