Так все началось. За два месяца они встречались всего шесть раз. Чаще не получалось. Работа оставляла Петру мало свободного времени. К тому же, вынырнуть из под колпака жены – не самая простая задача. Ведь она отличалась недюжинным любопытством. С горечью и тревогой думал он, что Лора достанется кому-то другому, а не ему. Он боялся, что для Лоры, их встречи всего лишь времяпрепровождение. Он же ощущал уже физическую и духовную потребность в их свиданиях. Иногда, его переполняла уверенность во взаимности их чувств, тогда он понимал, что мучит Лору двусмысленностью их встреч и неразрешимостью своей семейной проблемы. Петр не хотел бросать жену. Или вернее, хотел бы сделать это, но не мог решиться. Привитые с детства понятия, а также сострадание к нуждающимся в нем существам, не могли позволить ему жить, как вздумается. С другой стороны, в нынешней его жизни, для него самого, оставался только один стимул и интерес, это Лора. И в дороге, и в минуты передышки от бесконечной рабочей суеты, и просто засыпая и просыпаясь, его воображение будоражил ее волнующий образ. По натуре, Петр был человеком весьма эмоциональным, частенько его экспрессия обращала на себя внимание более хладнокровных собеседников. Свое живое расположение или равнодушие ему плохо давалось скрывать. В этом искусстве он был новичком. Перемена в сердечном пристрастии Петра не прошла не замеченной для зорких глаз его супруги. Внимательная и осторожная, она то и дело сталкивалась с его рассеянностью и безразличием к семейной жизни. Теперь, он не пытался разобраться даже в самых простых житейских вопросах, был, против обыкновения, неразговорчив, упорно стремился к уединению. Наташа забеспокоилась. Для нее, еще были не ясны причины такого поведения мужа, но то, что с ним происходит, что-то неладное, стало очевидным. Не то что бы ей были необходимы его внимание и разговоры, она скорее привыкла к ним, и могла бы обходиться без них и много дольше, но сбой в обычном ритме общения, казался ей сродни поломки дорогостоящего домашнего оборудования. Типа холодильника или стиральной машины, только еще дороже. Нельзя, впрочем, утверждать, как было сказано выше, что Петр совсем не любил Наташу. Даже сейчас, в период романтических грез по Лоре, в его сердце оставалось место и для жены. Ведь он любил и ее почти также, в свое время. И даже, не смотря на постигшее его разочарование в ней, как женщине, он долго и упрямо не хотел мириться с этим. Когда-то он влюбил себя в нее, со всей присущей ему страстностью и силой желания. Наделил ее, в своем воображении, всеми мыслимыми ему достоинствами. Заведя Наташу в мир своих грез, он предложил ей свою игру. Она же, приняв ее, стала играть в свою. Для нее это было нечто вроде брачных игр особей животного мира. Она видела в ней мало практического смысла, но милостиво принимала ухаживания и подыгрывала. Ведь цель всего действа сводилась к браку и устройству быта. Некоторые женщины это иногда называют – «устроить личную жизнь». После получения желаемого, ритуальная игра наскучила Наташе. Она уже не стеснялась показывать себя такой, какая есть. Лед и примитивный практицизм в отношениях все чаще давали о себе знать. Ее капризы участились. Она уже даже не стремилась скрывать своей отчужденности. Петр не мог слишком долго пылать один. То пламя превратилось в тлеющие угли. Так постепенно его нерастраченное стремление любить, словно закипающая вода в котле, с каждым днем все сильнее стало требовать выхода. И этот выход нашелся. Это любовь к Лоре.
Перебирая в памяти приятные страницы волнительных встреч с голубоглазой красавицей, Петр, невзначай, наткнулся взглядом на календарь. – А ведь, сегодня, я мог бы нанести ей визит. Сказано – сделано. В таких делах раздумывать долго было не в его стиле. Момент, и он – в ванной. Быстрый туалет. Мытье, бритье, новая сорочка, укладка – и он готов к подвигам. Но, тут, щелчок входной двери нанес его энтузиазму непоправимый ущерб. Фак вашу мать! – пронеслось у него в голове. В коридоре, разгоняя полами широкой дубленки, клубы, влетевшего снаружи, морозного воздуха, уже копошилась жена.
– Сидишь, а в квартире не убрано! – произнесла она, вместо приветствия. Ее бархатистый голос прозвучал твердо.
– Я только встал, помылся и попил чаю. – Петр лихорадочно прикидывал, куда бы он мог собраться пойти. После некоторых мучительных попыток, которые уместились в десять секунд паузы, понял, что сегодня, ничего путного не выйдет. Раз жена пришла рано, на целый день уйти, все равно не получиться. Прибережем подозрения на следующий раз.
– Торговля сегодня слабая. Я забрала выручку за вчера. Сегодня, пусть девчонки сами поработают.
– Ok. – Петр пересчитал деньги и бросил в сейф.
Наташа разделась, вошла в комнату, села на диван. Петру она показалась еще толще, чем обычно. Ее спутавшиеся черные волосы и пушок над губой, виделись ему сейчас, чуть ли не уродством.
– Ты куда-то собрался? Побрился, в новой рубашке.
