– Вот и пришли, – грудной голос звучал спокойно, но Петр услышал в нем тоску соскучившейся женщины.
Она, как всегда, естественна. Это не так уж часто встречается, – подумал он. Да. Именно. Ее красота поражает своей естественностью… А может, как раз поэтому, она и красива? И по-другому, быть, просто, не может?
– Что сегодня пьем-едим? – прервала Лора его размышления. Он выглядел слегка растерянным. Казалось, безобидный вопрос его озадачил.
– Я бы эспрессо и, вон то, розовое пирожное отведал. Ты?
– Я, как и ты.
– Ты, необыкновенно хороша. Как будто солнце выглянуло, когда тебя увидел.
Они взяли пирожные и расположились в глубине зала, возле окна. Лора светилась счастьем. Заурядные комплименты в исполнении Петра звучали чудесной музыкой, для нее. С ним было легко, и мир вновь заиграл красками.
– Как твои делишки, Лорик?
– Без тебя, плохи мои делишки. Настроение – на нуле.
– Отчего так?
– Вот уж, не знаю, – она вздохнула, повела плечами. Затем улыбнулась и добавила: Наверное, дура.
– Знаешь, – он замялся, – Мне без тебя, действительно плохо. Глупо, но похоже, я серьезно влип.
– Только не хватало, чтобы еще и ты раскисал. Тебе необходимо развеяться.
– И тебе. Ты чертовски права. А что если нам, сегодня, пойти прогуляться по городу вдвоем. Сегодня, не так холодно, а?
– Ты что? Опять? А как же работа?
– Договоримся.
– Не хорошо как-то. И мне неудобно, и тебе деньги выкидывать за мою смену.
– Мои деньги, хочу – выкидываю, хочу – коплю. И поверь, моменты счастья стоят этих несчастных трат.
Если бы он знал, скольким я должна и как душат меня эти, для него мелкие, долги! Но нет, я не скажу ему ни слова. Было бы свинством, пользоваться душевным расположением, в решениях собственных проблем. – Такая мысль пронеслась у нее в голове.
– Ты, большой транжира и добряк! У нас в салоне, все считают, что ты просто клад! И готова поспорить, что каждая вторая из наших девчонок, была бы рада разделить с тобой постель.
Петр едва не подавился. Однако, он быстро оправился и, сверкнув ровной белизной зубов, рассмеялся. Для мужчины любого возраста, подобные признания не могут не быть приятны.
– А что, среди них, так много одиноких?
– Отнюдь. Но представь себе, я хорошо умею читать взгляды, и неплохо знаю направление их мыслей.
– И какое же это направление?
– Какое? А такое, что большинство из них меня осуждает. Мол, вот стерва, ходит с женатым, хвостом крутит. А сами, втайне, может, даже от самих себя, примеряют тебя к своим телам. И прекрасно понимая, что им не светит, злятся на меня.
– Милый коллектив. А зачем ты хвостом крутишь? – спросил он насмешливо.
– Сейчас, как измажу тебе физиономию тортом!
– Молчу, молчу. Потом, это не торт, а пирожное.
И как же меня ненавидят и Светка и Галка за то, что имею тебя и не возвращаю им долг. Они-то уж, наверняка, растрясли б тебя как Буратино. – И эта мысль Лоры, естественно, осталась невысказанной.
– Что это ты так нахмурилась, солнышко? Солнышку хмуриться не к лицу.
– Да, так. Подумала о работе.
– Тебе не по душе твоя работа?
– Нет. Просто, там, не все вокруг мои друзья. Злых и надменных многовато. Того и гляди укусят, не хуже змеи.
– Доброжелательности не хватает?
– Для показухи, хоть отбавляй… Не все, конечно, такие. Есть и очень добрые веселые девчонки.
– Не думай об этом. Гони ее тоску печаль. Не дадим злу извне нас одолеть!
– Легко тебе говорить. Ты, сам себе господин. А я, день за днем с ними, с людьми. Настроение могут испортить в миг!
– Ну.. Возьми себя в руки. Соберись. Ты помни главное: их злоба или зависть – их несчастье. Не твое. Понимаешь? Поэтому, постарайся не отвечать им взаимностью. Пересиль себя и отнесись снисходительно. Тогда, возможно, сможешь стать госпожой своего настроения.
– Как ловко у тебя получается. Можно подумать, ты всем доволен и только и делаешь, что ходишь в приподнятом настроении?
– Ты права. И меня угнетает масса вещей, но способ, о котором я сказал, все же, следует практиковать. Иначе, совсем можно распуститься и превратиться в неврастеника.
– А что же тебя гнетет? – сбавив на пол тона голос, вкрадчиво, спросила Лора. Голова ее склонилась набок, каштановая прядь скатилась по матовому, безупречной красоты лбу.
– Ты прекрасно знаешь, что, прежде всего…. А еще, ограниченность в людях, высокомерие и неуважение к другому человеку, его жизни.
– Да. Наверное, это ужасно. Но только уж больно серьезно, и не совсем понятно.
– Ты ждала другого ответа? Не обращай внимания на мою болтовню.
– А на чью болтовню мне обращать внимание? И все-таки, ты не ответил на мой вопрос. Не сказал того, что хотел, и что хотела бы услышать я.
– Я был прав. Мы и так поняли друг друга. – Петр опустил глаза. Говорить о своей семье он не желал. – Кажется, мы договорились, что не будем грустить и пойдем погулять? – он попытался соскользнуть с неприятной темы. Улыбнулся, как-бы извиняясь.
– Договорились. – покладисто отозвалась Лора и тоже улыбнулась.
