– Да, нет. Тебя ждал. Сегодня же у нас единственный выходной. Может быть, куда-нибудь сходим? – не растерялся Петр. Про себя, однако, подумал: ну не возможно ничего сделать, чтоб не заметила! Того и гляди, поймает на какой-нибудь ерунде.
– Не очень-то часто ты так наряжаешься, чтоб со мной пройтись неизвестно куда. Да, и откуда ты знал, что я скоро вернусь?
Петр закатил глаза. Наташа, к его радости переключилась на другую тему:
– Хоть бы раз убрался. Пропылесосил. Кроватку Симину застелил. Мусор бы вынес. А в ванной, между прочим, труба засорена уже неделю. Почему всем этим я должна заниматься?
– Ну, что за беда! Вызовем водопроводчика. – Петр сделал движение с намерением приобнять жену. Но рука его была отброшена, без лишних церемоний.
– Тебе никогда никакой беды! Ведь есть я! В квартире бардак, я ношусь как ошпаренная из дома на работу и обратно. Все на мне. Про ребенка, даже не говорю. Хоть бы раз о нем подумал, позанимался с ним, или хоть в садик сводил!
– Ладно. Что, я его в садик не водил?
– Водил. Два раза за полгода. Вот и сейчас вырядился! Куда я должна идти? Видел, сколько грязного белья в ванной?
– Наташенька, не кипятись. Хочешь, я выстираю все сам, вечером? – Петр пошел на столь героический шаг, в надежде, смирить надвигающуюся бурю.
– Постираешь ты! Как же! Сначала засор удали! Постираю, как-нибудь, без помощников.
– Удалю. – Он устало согласился. – Сейчас он подумал о Лоре, как о недостижимой мечте.
– Когда?
– Что когда?
– Вот, о чем ты все время думаешь? Ведь, тебе совсем наплевать на то, что творится у тебя в доме, что с сыном, со мной! Эгоист чертов! Как же несправедливо, что я одна должна тянуть весь воз! – звучание ее голоса все больше напоминало визг, на глаза навернулись слезы.
– Что ты устроила за трагедию! Все. Иду чистить эту несчастную трубу! Все сделаем, и все будет прекрасно. Погуляем, значит, завтра вечером, А сегодня дома посидим.
– Ну почему, ты можешь делать что-то, только после скандала? Почему я всегда должна тебя упрашивать? У других, мужья все дома наладят и обустроят, только я одна и баба и мужик. – Наташины нервы сдали, она захлюпала носом.
Наверно, как-то так выглядят платные плакальщицы на похоронах, – промелькнуло у Петра. Наташа, порывисто встала с дивана и, захлопнув за собой дверь, направилась на кухню. Там она отдалась нахлынувшему на нее приступу плача.
Петр, вздохнул. Ну вот, опять день испорчен. Не жизнь, а нервотрепка. Какой-то бред. Наверное, я на самом деле плохой хозяин. Мужик, как она говорит. Но это же не конец света. Раньше она, что ли этого не замечала? Из-за этого стоит так убиваться? В конце концов, недостатки есть у всех. Во всяком случае, семью я обеспечиваю. А она, истеричка. Что хуже? При чем тут, что хуже? Как бы там ни было, стараюсь идти ей навстречу, но хоть бы толк из этого был. Не справиться мне с ней. Вот счастье то! И ведь, ясно, что дело не в том, что я, что-то не убрал или не сделал. Иной раз, еще большие проблемы или беспорядок, но ее это так не волнует. Одним словом заскоки из серии «я страдаю, а ему плевать». Но заскоки эти, уже давно, стали систематическими. Систему, только вот, не могу вычислить. Так размышлял он, сидя один на диване, в комнате, уставившись в ворсинки вишневого ковра. Наконец, он встал, движимый решением удалить злополучный засор. – Все же, это лучше, чем самого себя упрекать. Уже через полчаса, несмотря на по локоть черные руки, он почувствовал глубокое удовлетворение, от осознания, выполненного долга. Еще минут двадцать возни и работа успешно закончена. Наташа заметно смягчилась и даже, казалось бы, успокоилась, увидев, что ее излияния возымели действие на мужа.
– Я постираю. Подвинь мне машинку. – Повелительным тоном обратилась она к Петру.
Петр послушно выполнил задание.
– Знаешь, я зайду к Алексею. Он мне вчера звонил. Спрашивал о разном. Давно не виделись. Я ненадолго.
– Иди, – ответила она равнодушно.
В другой раз, она бы, наверняка, напросилась с ним вместе и даже бы обиделась, на то, что Петр не позвал ее с собой, – подумал он. – Хотя, кто знает, может, она и сейчас обижается. Как не крути, я удачно выбрал время, чтоб сказать ей об этом, а о том, что она может обидеться без всякой видимой причины, я догадываться не обязан.
Он спешно оделся, поцеловал, на прощанье, умиротворенную жену и вышел на улицу.
Эх, хорошо! Свежий воздух, белый снег. Свобода. Даже на душе, стало легко и светло. До Алексея ехать было не далеко. Иногда он преодолевал это расстояние пешком. Но, в этот раз, он отправился на машине. Он сделал это еще и потому, что не мог избавиться от навязчивой идеи навестить сегодня и Лору. Доехав до Алексея, выяснилось, что дома никого нет. – Ну что ж, судьба сама велит мне сегодня отправиться прямиком к моей шатенке, – пронеслось в голове Петра. И он полетел, по грязной от растаявшего снега дороге, в сторону центра.
