– Отец должен знать, что у него будет ребенок, – в его голосе звучит отчаяние, его слова резонируют с моими скрытыми, глубоко похороненными страхами, о которых я до сегодняшнего дня даже не задумывалась настолько серьезно.
– Может быть. – Решив, что на этом наш разговор окончен, я все-таки выхожу из уборной, направляясь на «тусовку», которая именуется свадьбой.
Сейчас я не хочу идти к Санни, не хочу снова слушать, как было бы прекрасно, если бы я родила от Хантера мальчика или девочку, а может и сразу двоих.
Добивать меня больше не нужно, я думаю, с меня уже достаточно. Поэтому я направляюсь к столу с алкоголем, который стоит справа от сцены, опускаю взгляд на ассортимент, желая взять то, что кажется наиболее крепким, но кроме шампанского и вина, здесь больше нет ни-че-го. Поэтому беру бокал в руку, стараясь утихомирить и выгнать из своей головы все образы того, что только что происходило.
После частичного восстановления Доминик отвез меня к своему знакомому врачу, которая провела все необходимые и длительные обследования, чтобы проверить мое физическое и психическое состояние. Она сообщала все результаты Доминику, и он уверял меня, что все в порядке, но сказал, что какое-то время я должна принимать лекарства, которые помогут мне быстрее восстановиться.
Первый раз, когда я проснулась в луже собственной крови, пропитавшей постельное белье, Эви объяснила, что это нормально и что каждая девушка проходит через это. Однако стоило мне прекратить прием препаратов, как ежемесячные выделения прекратились. Я полезла в интернет, надеясь найти ответы на свои вопросы, но не нашла ничего подходящего.
Только после того, как я поделилась своими переживаниями с Эви, она не смогла скрыть правду. Со слезами на глазах она призналась, что они не говорили мне все, опасаясь, что это может разрушить меня окончательно. Истина заключалась в том, что я никогда не смогу забеременеть.
Оказалось, что препараты, которые мне выписал врач, были гормональными и имитировали активную, нормальную деятельность моих яичников. Но важно то, что у меня их вовсе нет.
Это не была врожденная особенность – это был результат хирургического вмешательства, произведенного для поддержания «чистоты» тела перед продажей «товара» для сексуальных услуг. Чудом было то, что после такого вмешательства у меня не возникло никаких инфекций.
Вот такая моя правда.
Такая, которая ни одному здоровому мужчине не нужна. Вот еще и по этой причине в моей голове детонирует механизм, отвечающий за воспроизведение лжи
Мысли о том, что между мной и Хантером будет что-то большее, что-то нормальное, заканчиваются на этой «потрясающей» ноте… Он никогда не захочет иметь ничего общего с бракованной пустышкой, которая не сможет дать ему ничего, кроме своей любви, секса и сумасшедших эмоций. Далеко на этом можно уехать? Нет… Один год. Два. Максимум пять лет, и он пойдет искать себе нормальную, здоровую, способную подарить ему ребенка, женщину. Любой бы пошел. Я уверена в этом.
Я ведь жила с этим все это время? Да, как-то жила и справлялась. Меня это не беспокоило, почему сейчас я начала париться из-за этого? Мне же нормально и так, да?
Пока вокруг звучат голоса, прокатывается смех и раздаются тосты, я думаю о том, о чем могла бы не думать вообще, не окажись здесь. Под шум аплодисментов я собираюсь сделать глоток, и в этот момент Хантер внезапно перехватывает и залпом выпивает его содержимое, не сводя с меня проницательного взгляда.
– Ты что творишь?! – спрашиваю я, сдерживая нарастающее возмущение.
– Это ты что вытворяешь, Тея?! – отвечает он столь же резко. – Тебе все равно на себя, окей. Но ребенок внутри тебя не обрадуется даже тринадцатиградусному алкоголю. Я хочу, чтобы у тебя был здоровый ребенок.
Моя голова вскидывается, и все внутри готово выплеснуться.
Три… Два… Один…
Резкость. Безудержная дрожь. Взрыв.
– Ты идиот?! – вырывается из меня, когда я устремляю взгляд на него. – По-твоему, тошнота бывает только в случае беременности?! Вспыльчивое настроение тоже исключительно из-за этого? Если да, то тебе следует изучить подробнее физиологическое здоровье человека и факторы, которые могут спровоцировать такое эмоциональное состояние и рвоту!
Слова выливаются на одном дыхании, и с каждым из них я чувствую, как в груди становится чуть легче, но что-то по-прежнему бьет по ушам и трясет воздух, возможно, это громкая музыка, а, возможно, мое сердце.
Хантер приходит в себя секундой позже, кажется, даже удивленный моей реакцией, и звучит его отчаянный, негромкий, недосказанный вопрос:
– То есть ты не…
– Нет! – резко отвечаю, понимая, что это последняя капля. Теперь мне плевать уже на все. – Мне пописать на тест? Или съездить с тобой на УЗИ, чтобы ты поверил?!
– Тея… – начинает он, но меня уже не остановить. Я продолжаю выливать еще часть значительной правды, которая уже на подходе к ушам Хантера:
