– До того дня, когда я просила тебя отвалить от меня, тебе было плевать на это. Что изменилось сейчас?! – Отчаяние разгорается во мне, и слова вырываются, словно острые стрелы, направленные в него.
– Ты и я.
– Я изменилась?
– Я хочу, чтобы ты была счастлива по-настоящему, – говорит он, и в его глазах пылает уверенность. – И я, наконец, понял, что ты не испытаешь этого со мной. Я могу стать для тебя человеком, который трахнет тебя сейчас, но ты пожалеешь об этом сразу же. Так будет в твоей голове. В моей же, ты значишь гораздо больше для меня, чем просто мимолетное увлечение, которое не несет в себе ничего, кроме удовлетворения и снятия физического напряжения.
Я слушаю его внимательно, не позволяя ни одной из сторон своего сознания прервать его.
– Я не хочу быть для тебя человеком на одну ночь. Я хочу на всю жизнь, как бы банально, тупо и ванильно это ни звучало. Поэтому еще раз желаю тебе доброй ночи, ангел. Увидимся утром. – Он слегка касается губами моего лба, затем поднимается. Его шаги звучат глухо по полу, и вот он уходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве с путаницей в голове и гулким эхом в сердце.
ТЕЯ
К середине следующего дня арендованное поместье, украшенное цветами, лентами и переливающимися огоньками, начинает заполняться гостями. Оно кажется идеальным для праздника. Однако ночь была длинной и тревожной, как будто вскоре что-то выйдет из-под контроля. Я просыпалась каждый час, чувствуя пустоту рядом с собой. Хантер так и не появился, хотя должен был быть здесь по своей легенде. Он как будто исчез из моего поля зрения.
Мы с Хантером должны были бы представлять собой идеальную пару для Санни и Джереми. Но, по правде говоря, мы больше напоминаем пару… какую? Пару, которая игнорирует друг друга? Потрясающе. Я, наверное, должна радоваться тому, что он не трогает меня, не провоцирует словами и действиями, как это было всего неделю назад, но внутри я чувствую только усиливающееся раздражение.
Это сводит меня с ума.
Подойдя к столу с напитками, я беру один из бокалов с шампанским и опустошаю его в один глоток, даже не чувствуя вкуса. Тут же беру еще один. Раз уж с «любимым парнем» сегодня не сложилось, я хотя бы смогу поесть и напиться, пока не почувствую себя расслабленно или пока не начну плясать голой в фонтане, например. Или, что еще «интереснее», – вешаться на шею какому-нибудь приглашенному гостю. Я ведь больная на голову, да?
Кого я вообще спрашиваю? Все, кто знаком со мной, уже давно поняли, что такой человек, как я, не будет действовать так, как поступили бы другие.
Беру в руки тарталетку с роскошной красной икрой, собираясь насладиться хотя бы этой малостью, но тут ко мне подбегает запыхавшаяся после танца Санни. Она вытаскивает ее из моих рук, аккуратно прикусывая зубами.
Я смотрю на нее, на ее сияющее лицо, на эту легкость и радость, которые теперь, кажется, всегда ее сопровождают.
– Прости, – смеется она, пережевывая лакомство, – я просто такая голодная. С самого утра ничего в рот не брала.
– Ничего страшного. – Беру еще одну, наблюдая за тем, как ее глаза жадно блестят от голода. – Санни, тебе бы следовало поесть.
– Если я съем хоть кусочек лишнего, платье точно разойдется по швам! – смеется она. – Я его еще до беременности купила, а теперь моей малышке уже почти два месяца.
Слово «малышка» эхом отдается внутри меня, как будто кто-то рубит грудную клетку тупым молотком, от которого не разрывается внутри все, а просто ломается.
