– Если вдруг вам потребуется моя помощь, я – адвокат и только что вернулась из удивительного отпуска, который даже отпуском не назовешь. Наша няня отказалась в последний момент из-за проблем со здоровьем своего отца, и я даже не успела нанять замену. Все было спокойно до того момента, как Кэтти стало плохо. Ой, простите, что отнимаю ваше время… еще раз спасибо. Если когда-либо вам понадобится помощь в любой ситуации, я буду рада помочь.
– Если понадобится, я обязательно обращусь. Мисс Джонс. Виктория Джонс.
Она уходит, а я долго разглядываю визитку, почти уверенная, что она мне не пригодится, и убираю ее в сумочку.
Забрав свой чемодан, который сразу же оказывается в руках Хантера, мы выходим на улицу, где на стоянке стоит его машина. Я собираюсь сказать, что доберусь сама на такси, но мне не дают и слова вымолвить, резко выпаливая:
– Приглашение нужно или сама сядешь?
Такой резкий контраст в его обращении. Один момент мы как будто ближе всего, а в следующий – как будто снова разделены невидимыми барьерами.
– Отговорки о такси и пешком прогуляюсь не прокатят, Тея. Садишься или тебя снова донести? – Он приподнимает брови, его голос пропитан знакомым, но все же новым оттенком уверенности и настойчивости.
А я и не против снова оказаться в пленительных объятиях Хантера, уж очень там уютно и тепло.
– Могу обойтись без твоей помощи, – отвечаю, направляясь к пассажирскому сиденью и наблюдая за тем, как Хантер уверенно занимает место водителя.
Проехав несколько миль, мы погружаемся в такую странную, спокойную, но в то же время раздражающую тишину. Никто из нас не произносит и слова, каждый занят своими мыслями. И чтобы в очередной раз не думать о несуществующих «нас», я сосредотачиваюсь на простом упражнении – счете в уме. Один, два, три… Цифры текут лениво, и на двух тысячах четырех, словно прозрение, ко мне приходит осознание – мы движемся совершенно в другую сторону, далеко от дома Эви, далеко от моего дома. Хантер едет совершенно в неизвестном мне направлении.
– Куда ты везешь меня? – спокойно спрашиваю его, поворачиваясь к нему вполоборота.
– Увидишь.
– Я все-таки тебя уже достала, и мы едем на окраину города?
– Нет, Тея, ты меня не достала, – это все, что он произносит, а дальше снова между нами повисает молчание.
Сейчас я не собираюсь выпрыгивать из машины, сбегать, бить его или грубить. Этих мыслей просто нет. Есть только тихое, странное спокойствие, что заполняет салон.
Облокотившись на дверную ручку и прижав большой палец ко рту, я внимательно рассматриваю ночную дорогу и мелькающие за окном пейзажи. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Возвращаюсь в реальность только в тот момент, когда Хантер глушит двигатель и открывает дверь со своей стороны.
Я отстегиваю ремень безопасности и выхожу вслед за ним. Он стоит ко мне спиной, а из его легких вырывается легкий дым, словно клубок мыслей и чувств, которыми он не хочет делиться.
Я чувствую себя максимально странно.
Что это за место, зачем он привез меня сюда? Судя по его поведению утром, он явно не стремился к каким-либо контактам со мной. Он мог просто отвезти меня к Эви и исчезнуть, как мы договаривались, как он обещал. Но почему он решил привезти меня сюда? Чтобы что?
Я прислоняюсь спиной к холодной двери машины и всматриваюсь в огромный дом, пытаясь разгадать, что скрывается за его массивными дверями. Этот дом выглядит красиво и пугающе одновременно. Двухэтажный, фасад которого обрамляют высокие серые стены. Большие французские окна сияют мягким светом, а в их прозрачной глубине отражаются отблески ночи. Черная крыша придает зданию строгий, почти грозный вид.
Кто живет здесь? Очередной секрет Хантера, который он решил раскрыть? Но зачем?
Он по-прежнему стоит ко мне спиной, и я настолько увлечена размышлениями и рассматриванием этого места, что внезапно начинаю сомневаться в реальности происходящего. А потом слышу его слова – фразу, которая переворачивает все, разбивая догадки и недоумение на мельчайшие осколки, которые впиваются в самую глубину моего осознания.
– Это наш дом.
Всего одно короткое предложение заставляет меня открыть рот в удивлении.
– Год назад я купил этот дом для нас. Я думал, что ты послушаешь и уедешь, будешь в безопасности, пока я не приеду к тебе. Но ты, мать его, решила действовать по-своему, – его голос хриплый, но уверенный, взгляд сосредоточен на темном горизонте перед ним. – Я не буду спрашивать тебя о причинах, это в прошлом. Я не думаю, что ты поступила так только из-за моей просьбы, это было более чем просто упрямство. Есть что-то большее, что ты не смогла мне доверить. Для тебя я был посторонним, чужим. Для меня же ты стала всем. Еще тогда, Тея, ты значила для меня больше, чем я мог представить.
