– Нет, мистер Каттанео, вы никогда не можете мне помешать. Вы —постоянный клиент, для которого я работаю двадцать четыре часа в сутки без выходных.
Но тут же в мои мысли врывается другая сторона, та, которая считает, что лучше меня разбирается во мне же:
Мне хочется заорать на свою больную на голову сторону, которая до сих пор стоит за Хантера. Но я молчу, продолжая неподвижно сидеть под стойкой и рассматривать штаны флориста.
Кстати, кажется, у него замок сломался, иначе объяснить расстегнутую ширинку, я никак не могу. И вообще, это не мое дело. Я просто пытаюсь занять мысли чем-угодно, лишь бы не выдать, что здесь сидит не просто брюнетка, ублажающая «цветочного» парня, а девушка по имени Галатея.
– Ханс, даже постоянному клиенту можно сказать «нет», когда дело касается личной жизни.
– Мистер Каттанео, все не так, как кажется на первый взгляд. Эта девушка…
– Если она сидит сейчас под прилавком, вряд ли я – причина того, почему она это сделала, – перебивает его Хантер, не зная, что попал прямо в цель. – Если что, я могу подождать на улице.
– Не стоит. Уже все готово, – говорит Ханс, шурша упаковочной бумагой. Вероятно, он протягивает Хантеру букет анемонов в огромном количестве. – Я все хотел спросить у вас: вы каждую пятницу приходите за одними и теми же цветами. Есть ли в этом какая-то загадка? Или ваша девушка предпочитает именно эти цветы перед выходными?
– Вашей девушке повезло.
– В этом я не уверен, – вздохнув, задумчиво отвечает Хантер.
Расплатившись с флористом, он уходит, и как только я слышу звук колокольчика на дверях, осведомляющий меня о том, что путь чист и я не наткнусь на неожиданно появившегося бывшего, я поднимаюсь на ноги. Веду себя максимально естественно, словно только что не сидела на коленях перед первым встречным.
– Вы сказали есть гортензии и пионы? Я возьму сорок четыре пиона белого цвета, – говорю я, заправляя прямые локоны за уши.
– Девушка, объясните, что произошло или…
– Или я дам тебе дополнительно пару баксов, чтобы ты не задавал лишних вопросов, – перебиваю его, протягивая еще несколько купюр.
– Желание клиента – закон, – отвечает он, убирая деньги в карман, а не в кассу.
Забрав шикарный букет, я сажусь в такси и выезжаю на кладбище. Путь кажется слишком коротким, то ли из-за моих мыслей о Хантере, который пришел в тот же цветочный магазин, то ли из-за отсутствия пробок на дороге. Я отчаянно склоняюсь ко второму варианту.
Высадив меня у опознавательного знака, водитель покидает место, а я отправляюсь к Диазу. Преодолев несколько миль, я, наконец, добираюсь туда, куда мне нужно. Рассматривая надпись на надгробии, я не сдерживаюсь и подхожу прямо к буквам. Касаюсь их пальцами, словно пытаюсь почувствовать сквозь них нежную кожу племянника.
– Привет, малыш Диаз, – приглушенно произношу я, стараясь сдержать слезы, которые не слушают меня и мгновенно проливаются на щеки. – Я скучаю по тебе. – Я опускаюсь на колени и укладываю букет цветов на землю.
Я долго молчу, рассматривая дату его смерти, и пытаюсь держаться, чтобы не завыть от боли, которая сжимает мою грудную клетку. В тот день от меня ушел не только Диаз, но и Дион.
В ту ночь, когда я узнала о том, что мой брат Дион – это телохранитель семьи Каттанео, я представить не могла, что судьба, обладающая особенно извращенным чувством юмора, решит сыграть со мной злую шутку.
