Зайдя в аэропорт, меня встречает еще одно «потрясающее» препятствие: рейс задержали на два часа. Я опускаюсь в кресло в зале ожидания, откидываю голову назад, пытаясь дать мыслям возможность разложиться по полочкам и предоставить мозгу немного кислорода, чтобы он начал работать правильно.
На удивление самому себе, я засыпаю, и во сне оказываюсь на той палубе, где звучат новости одна за другой, поражая меня своей бредовостью. Все происходит именно так, что даже во время короткого сна я не могу отключить мозг от проблем.
В себя я прихожу только тогда, когда на мое плечо ложится чья-то ладонь. В этот момент я делаю то, что обычно делает моя Тея – выставляю кулак, готовясь нанести удар человеку, который решил меня потревожить. К счастью, я успеваю выйти из дремоты и остановиться до того, как он попадает в лицо девушки, которая с улыбкой произносит:
– Сэр, началась посадка на рейс Лос-Анджелес – Нью-Йорк.
Поблагодарив ее, я поднимаюсь с кресла и направляюсь к посадочным воротам, чувствуя, как с каждым шагом мне становится немного легче от осознания того, что совсем скоро я смогу увидеть ее, коснуться ее лица, заглянуть в глаза, обнять и не отпускать от себя больше никогда…
Заняв свое место в бизнес-классе, я машинально роюсь в кармане куртки. Там я нахожу свой телефон и звенящий металл – ключи с забавным брелоком утки, которые мне дал Доминик перед тем, как уехать в полицейский участок в качестве одного из свидетелей.
Я раскрываю ладонь и смотрю на них как на символ того, что у меня есть этот чертов шанс на исправление. Если я упущу его, больше такой возможности не будет, и я сам себя буду презирать до конца своих дней.
Мы и так потеряли слишком много времени, хотя могли бы давно быть вместе, жить по-сумасшедшему счастливо, по-своему нормально, не так, как прописано в канонах.
Я больше не хочу ее терять. Я не хочу, чтобы эта сильная девушка продолжала стоять одна против жестокого мира. Я хочу стать для нее стеной, опорой, защитой. Я хочу принимать удары судьбы вместо нее.
Я хочу стать тем, кому она захочет влупить в нос за недопонимание. Того, кого она будет держать за руку во время перелетов. Того, кто будет слушать все ее комментарии во время просмотра фильмов ужасов и романтических комедий.
Того, кто будет целовать ее под дождем, потому что она девушка. Дарить ванильные признания, от которых ее будет тошнить. Обнимать, лежа на узкой кровати, даже когда она будет кричать о том, что мы оба не уместимся на ней.
Я буду жить всю оставшуюся жизнь, зная, каким тяжелым был путь Теи. Я видел все своими глазами и никогда не смогу стереть и забыть это. Я и не хочу этого забывать. Я не буду смотреть на нее иначе. Она остается собой – такой, какой я успел узнать за это время, и ничего из ее прошлого не изменит моего отношения к ней. Осталось только разрушить выстроенную преграду между нами, в которую вросла плетеная ложь длиной в десять лет.
Доминик, как и обещал, повторно прислал мне адрес Теи, поэтому, приземлившись в Нью-Йорке, я сразу же отправляюсь к ее новому месту жительства. Я поднимаюсь по ступенькам на второй этаж и, решив не пользоваться ключами, несколько раз стучу в квартиру номер двести шестьдесят три.
Я терпеливо дожидаюсь ее ответа. Потом еще несколько раз стучу. Затем звоню в звонок и снова стучу. Делаю это до тех пор, пока из квартиры напротив не выходит человек и окликает меня:
– Сэр, вы что-то хотели? – спрашивает он.
Повернувшись к нему, я вижу молодого парня моего возраста, который, судя по его внешнему виду: мокрым волосам и полотенцу на бедрах, только вышел из ванной.
– Стойте, – просит он, делая шаг ко мне. – Девушка из этой квартиры живет одна. Я вас никогда не видел.
– Я вызову полицию.
– А я скорую могу тебе вызвать, если не отвалишь, – парирую я, хватаясь за дверную ручку. – Давай-давай, – указываю на его квартиру, втягивая воздух, как будто его присутствие пачкает все пространство, – или еще перечислим службы спасения, которые могут оказать тебе помощь в случае чего? Знаешь, тут такая очередь может выстроиться… Уверен, что тебе это нужно?
Его лицо становится изображением противоречий: гнев, поражение и еле уловимый страх мелькают в его глазах. Он бросает на меня пронизывающий взгляд, и только после этого демонстративно медленно разворачивается и уходит к себе, растворяясь за дверью.
