Я поднимаю руку к ее лицу снова, надеясь, что она не отвергнет мое прикосновение. Средним и безымянным пальцами провожу по тонкой линии скулы, медленно пробираясь подушечками к мочке уха, мягко поглаживая нежную кожу. Большой палец останавливается на пересохших, потрескавшихся губах, которые выглядят так, словно их искусали пчелы, а затем прошлись лезвием по поверхности, добавляя болезненности.
Я останавливаюсь, не предпринимая никаких действий, ощущая, как она замирает под моим прикосновением, но не отстраняется. Она прикрывает глаза на секунду, которую я хотел бы растянуть на вечность. Затем, сделав громкий вдох полной грудью, она сглатывает и шепотом произносит:
– Как ты можешь любить меня после всего, что я сделала?
– Я ненавидел тебя в тот момент так сильно, как и продолжал любить. Я был уверен, что смогу тебя убить, если увижу тебя еще хоть один раз. Я знал, что я последний ублюдок, для которого в жизни нет ничего важного. Но оно есть. И это важное сейчас стоит напротив, прогоняет меня и неправдоподобно доказывает, что сможет жить без меня.
– Так и есть, Хантер. Тогда ты сказал, что научился жить без меня. Я тоже смогла это сделать, – произносит она, выстреливая серьезным взглядом в мои глаза.
– Ты ведь понимаешь, что я не верю тебе?
– А ты и не должен мне верить. Ты должен уйти. Постараться забыть меня. И жить дальше, – отчетливо говорит она, обхватывая ледяной ладонью мое запястье, слегка сжимая его, словно желает насладиться этим моментом чуть дольше, а затем убирает руку от своего лица и отпускает.
– Ты сейчас серьезно?! – резко спрашиваю я, с силой сжимая кулак, испытывая злость на самого себя в первую очередь.
– Да.
– Скажи мне это в лицо, не опуская взгляда, Тея, – прошу ее. – Произнеси это. Скажи, что ты не чувствуешь ко мне ничего. Скажи, что я не нужен тебе. Скажи, что весь этот месяц ты жила без мыслей о нас.
Она застывает и, как я и попросил, смотрит в мои глаза, не отрываясь. Не моргая. И кажется, даже не дыша.
– Я ничего к тебе не чувствую, Хантер, – первое, что она произносит, звучит неправдоподобно.
Ее ресницы содрогаются, а зрачок полностью заполняет радужку глаза, оставляя лишь бездну мокрого отчаяния.
– Ты мне не нужен, Хантер, – произносит она, и каждое слово словно вырывается из ее уст с тяжелым усилием, как будто это заранее подготовленная ложь, тщательно отрепетированная в уединении ее мыслей. Она говорит это так, будто пытается убедить не только меня, но и саму себя.
– Весь месяц я жила только с мыслью о том, что поступила правильно. Я ненавижу тебя и не хочу больше связывать свою жизнь с тобой, – выпаливает она с болью, и ее глаза, похожие на хрупкое стекло, разбиваются вдребезги.
Слабый взмах густых ресниц, и на щеки стремительно обрушивается водопад соленых слез, открывая истинные чувства, которые скрываются за маской притворства. Я вижу, как ее губы дрожат, но она заставляет себя говорить, каждое слово становится ее защитным механизмом, окрашенным в живописные оттенки боли.
– Ты…
Моя рука взлетает к ее шее. Пальцы вжимаются в мягкую кожу и нащупывают пульсирующую вену, отбивающую ритм в такт моего бешено бьющегося сердца.
Она широко распахивает глаза, безмолвно приоткрывает губы, выдыхая горячий воздух, который резко контрастирует с холодом ее слов. И прежде чем она успевает выдать еще одну порцию сомнений, я наклоняюсь к ее губам, резким движением вытравливая все ее сожаления.
Второй рукой нахожу ее поясницу, прижимаю хрупкое тело к себе так близко, словно пытаюсь создать маленький мир безопасного доверия, где нет места ни для каких выпадов с ее стороны.
Все, что я хочу сейчас, – это убрать тень лжи с ее лица и подарить ей то тепло, которое необходимо ее ледяному сердцу, ставшему таким из-за меня.
Мои пальцы медленно блуждают по ее острым ребрам, выпирающим даже через плотную ткань толстовки. Я чувствую, как ее напряжение постепенно спадает, а потом волнами накатывает снова и снова.
Она борется с самой собой, отдаваясь ощущениям и в то же время стремясь сохранить дистанцию, но я не отступаю, не позволяю ей ускользнуть.
Я перехожу с шеи на затылок, не давая ей возможности отстраниться, и углубляю поцелуй, стирая своим языком с ее губ колоритные оттенки только что произнесенного вранья.
Она сражается, но поддается мне. Ровно до тех пор, пока я не поднимаю ее за бедра и не усаживаю на стол под свист закипающего чайника.
Она поднимает руки к моей грудной клетке, впивается тонкими пальцами в материал футболки, сжимает ее и с огромным усилием отталкивает от себя.
– Хантер, забудь меня… – шепчет она, не открывая глаз.
