– Безумно соскучилась, переживала за тебя и было интересно, куда ты исчез посреди ночи. – Я выдерживаю паузу, наслаждаясь его нахмуренным взглядом. – Что из этого правда, а что ложь, решай сам. Но дам подсказку: это не первый вариант.
– Я догадался, – хладнокровно отвечает он.
– Почему ты здесь? Что это за место?
– Это не должно тебя волновать, – жестко отрезает он, как будто ставит точку. Но я не сдаюсь.
– Тею – нет, а твою
Он на мгновение замирает, словно обдумывает мой выпад, и его лицо медленно меняется: сначала появляется удивление, затем насмешка.
– Я не это имела в виду, – спешно добавляю я, поняв, что ляпнула что-то двусмысленное.
– Прозвучало так, как будто именно это.
– Не увиливай, – пытаюсь вернуть разговор в прежнее русло. – Что ты здесь делаешь?
– Тебя это так заботит? Так интересует? – Под слоем привыкшего сарказма проявляется что-то болезненное, заставляющее жалеть о своем любопытстве. – Хочешь залезть в мою голову, посидеть и понаблюдать за моими мертвыми тараканами,
Его взгляд, острый и напряженный, врезается в меня. В нем нет привычных игр.
В этот раз передо мной стоит человек, готовый показать нечто тщательно скрываемое. Это как предупреждение: «посмотри, если осмелишься». Его глаза полны дикой злости, но, кажется, что часть этой злости не на меня, а на саму жизнь и ту часть его души, которую он долгие годы прятал за крепким замком.
– Пойдем, покажу. – Он внезапно хватает меня за руку, и я не успеваю даже рот открыть, чтобы что-то сказать.
Массивная дверь впереди сливается с полумраком коридора. Мы проходим мимо еще одного охранника, который настороженно смотрит на меня, затем слегка кивает Хантеру. Этот взгляд – еще одно предупреждение. Я неожиданно для себя молчу, боясь задать лишний вопрос, который может разрушить момент.
Мы останавливаемся у одной из дверей. Его рука, все еще держащая меня, ослабевает, но не отпускает. Я замечаю, что внутри него происходит что-то важное. Кажется, он борется с собой, пытается собраться с мыслями, как будто каждое слово, которое вот-вот сорвется с его уст, стоит ему невероятных усилий.
– Тебе не стоило сюда приезжать, Тея, – говорит он устало. – Ты должна была остаться у Санни и не вмешиваться. Но ты, черт возьми, самая упертая и непробиваемая личность, которую я когда-либо встречал. И я не уверен, хорошо это или плохо. Но, раз ты здесь, готовься встретиться с моим прошлым, Дейенерис. Приготовься увидеть то, что тебе никогда не захочется забыть.
Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к двери перед нами. Он резко открывает ее.
В центре комнаты, которая кажется темной и мрачной, несмотря на свет, сидит женщина. Она склонилась над старым альбомом, ее дрожащие пальцы осторожно переворачивают страницы, будто каждая из них хранит что-то бесценное, чего она боится разрушить.
Ее большие, глубокие глаза поднимаются на меня, и я замираю, ощущая, как по спине бегут холодные мурашки. В них – целый океан эмоций: тревога, радость, печаль, страх – все они смешаны в безумном вихре, в который я погружаюсь.
Хантер подходит ближе к женщине и касается ее волос. Она медленно переводит взгляд на него, и я вижу, как ее лицо преображается. Сначала оно застывает в напряженной настороженности, словно она не узнает того, кто перед ней. Затем приходит осознание, и ее губы изгибаются в нежной, немного растерянной улыбке.
– Мама, это… Галатея.
Я чувствую, будто земля уходит из-под ног.
Все мое существо словно ломается, когда до меня доходят его слова.
– Галатея, – произносит она, ее голос дрожит, но в нем звучит что-то удивительно трогательное. – Та самая Галатея, о которой ты мне рассказывал?
– Да, мама, это она, – подтверждает Хантер, следя за моим взглядом, прикованным к его матери.
Я не могу перестать смотреть на нее. Я даже не могу моргнуть. Мои глаза наполняются слезами, которые вот-вот обрушатся на щеки.
Я не хотела…
Я не хотела этого…
Боже, какая же я дура…
Почему я не могла остаться у Санни?
Почему я не могла придерживаться своего плана и дальше строить из себя невозмутимую стерву, просящую его оставить меня в покое?
Почему я здесь?
Почему…
– Галатея, – снова произносит она, ее голос звучит так… болезненно по-доброму… так тепло… так нежно… так…
