Впасть в депрессию и вернуться домой, признав свою неправоту, покориться серой жизни – мне это показалось слишком простым решением. Я подумал: «Нет, лучше я найду нужную игру». Поэтому мой путь по западному побережью продолжился. Заработанных ранее денег мне ненадолго, но всё же хватило бы, места для сомнений больше не осталось – город красив, спору нет, но мне следует продолжить путь.
Ещё одно благо, за которое я необычайно благодарен цивилизации, частью которой являюсь и по сей день, – это общественный транспорт. Не самый приятный, с точки зрения комфорта, способ путешествия, но это лучше и, на мой взгляд, безопаснее, чем ловить попутчика в одиночку. А началось всё с того, что я должен был стать отцом, и, значит, теперь мне следовало заботиться о своей безопасности и о своём здоровье. Оставить семью на произвол судьбы – не лучший исход событий, к тому же, меня это явно не устраивало.
Как правило, жизни я начинал радоваться не только когда происходило что-то хорошее, или я получал хорошую весть, но и тогда, когда мне удавалось созерцать нечто необычайно прекрасное, а я, в свою очередь, позволял этой красоте проходить через мою душу. Если кому-то когда-либо выпадало возможность поехать куда-то на восходе солнца, то он поймёт, о чём я говорю. Нельзя передать, насколько хорошо мне стало, когда я отвлёкся от пейзажа за окном и взглянул внутрь автобуса. Попадая сначала в лобовое стекло автомобиля, солнце освещало салон, а лица людей вокруг обрели необычно яркий оттенок, ведь само небесное светило снисходило своими лучами на всех нас. В воздухе стали видны частицы пыли, и хотя это, скорее, говорило о загрязнённости, но вместе эти детали и возникшая картина, вызвали у меня восторг.
Через два с лишним часа мы доехали до Сервантеса – города, находящегося севернее Перта. Остальные поехали дальше, я же сошёл на остановке здесь. Скажем так: остановиться здесь мне пришлось не столько по собственному желанию, сколько из-за пустыни Пиннакли, осмотреть которую собирался как можно скорее. А этот городок был ближе всех остальных, чтобы переночевать, на случай, если я не поеду дальше.
Пустыня как пустыня, что с неё взять… Пески, безлюдная местность, голубое небо и яркое солнце. Столь воспеваемый в путеводителе пейзаж меня совершенно не впечатлил. Видимо, поэтому Пит и делал ставку только на спонтанные остановки в случайных городах, хотя, уверен, что он планировал всё заранее, порой опираясь на официальные источники. Нельзя сказать, что предсказуемость всегда руководила им, когда речь заходила обо мне, но в большинстве своём так оно и было. Не стану скрывать, что в последующие дни, после того, как мы расстались, я нередко вспоминал о нём. Да и как можно забывать тех, кто появлялся в нужный момент, был с тобой в самые тяжелые времена и помогал нести ношу навалившихся проблем?
IX
Столь скучно было делать это в одиночестве, что спустя какие-то двадцать с лишним лет (а по моим меркам это действительно мало, как для воспоминаний), я мало что могу вспомнить ещё о моей поездке в Австралию. Национальный парк, Королевский каньон, Светящееся озеро – не спорю, предвкушение неоднократно брало верх, однако, когда я всё же добирался к пункту назначения сквозь безденежье, одиночество и дискомфорт, то чувствовал себя жутко разочарованным. Поэтому не буду тщетно тратить время, а вернусь ко дню, когда я вернулся домой.
Забавно, с какой скоростью могут работать наши пальцы, когда в душе царит нетерпение. И речь сейчас о том, как быстро я выстукивал услышанный когда-то в Сан-Франциско ритм пальцами одной руки о другую. Казалось, что перелёт длится целую вечность, а посадка – и того дольше. В какой-то момент даже люди вокруг стали мне противны. Странное чувство, конечно, но я почему-то думал, что трата моего времени – существенно лишь их вина. Рядом со мной в самолёте сидел некий молодой человек. В определённый час и он начал вызывать у меня чувство отягощённости. Неужели люди, окружающие меня, действительно думают, что мне интересны их рассказы о серой жизни и рутинных буднях?
И вот он настал, тот самый момент истины. Пожалуй, я обогнал около десятка людей, шедших спереди, работники и прочие люди в аэропорту уже смотрели на меня, как на идиота, но я старался отнестись к этому со всем возможным для меня безразличием, ведь невероятно хотел попасть домой. И после, когда в паспорте я получил штамп, а меня и мои вещи проверили охранники, Том побежал в сторону родного города, где был его дом. Будь это соседний город, я, уверен, непременно бы добежал и, как солдат, первый пробежавший марафон, упал бы обессиленным, но уже находясь дома. Однако, это не был тот случай, и мне пришлось вызвать такси.
