Кажется, я упоминал ранее о моей боязни звёздного неба, но не говорил, как сильно боялся ночи, когда мне было около семи лет. Кто-то сказал мне, что именно в это время суток на улицах собирается вся нечисть, всё зло, которое только существует на планете. Теперь я нашёл подтверждение своим детским опасениям. И хоть это не был всеславный район красных фонарей, увидеть здесь можно было точно так же кого-угодно. Не знаю, хотелось ли мне выпить, или меня привлекла звучавшая изнутри музыка. Я оказался в баре. Теперь можно было себя не сдерживать – вести машину есть кому, денег мне нужно было не так много, поэтому оставшуюся часть, которую можно было себе позволить, я потратил на алкоголь.
Конечно, сначала не было и минуты, чтобы я не думал, насколько это вредно, или что подумают окружающие об этом, хотя выпил я не так уж много. Стоило мне только достаточно расслабиться, как тут же началась пьяная драка. Кое-кто не умеет проигрывать, кто-то не умеет решать споры без применения силы. Эти двое подрались всего из-за какой-то партии в бильярд, и бар разделился на тех, кто поддерживали первого, тех, кто поддерживали второго, и тех, кто решил попросту не вмешиваться. Последних оказалось только двое: я и ещё один парень, видимо, местный. Заметив единомышленника, он подсел ко мне и сказал:
– Шестая драка за неделю. Вон, видишь того большого парня? Это Джек, местный рабочий. Кричать на людей, чтобы ими управлять, – его работа, вот и нервы ни к чёрту. Бильярд за эту неделю стал его больной темой. А тот, второй, – это Лу – торговец китайской лапшой. Что возьмёшь с торговцев? Они никогда не умеют решать спор компромиссом. А ты кто такой? Раньше я тебя здесь не видел.
– Проезжали с попутчиками мимо, переночевать решили здесь, но меня жутко замучила бессонница и навязчивые мысли, и вот я, совершенно не свой здесь, решил зайти.
– А имя у «не своего» есть? Меня, кстати, Гарри зовут, – и он протянул мне руку, как принято делать во время знакомства. Я пожал её и ответил:
– Том.
– Так какими ты здесь, в Австралии, судьбами, Том?
– Долгая история. В целом, один безумный дружок вытащил меня из дому подальше от семьи, но потом отказался везти нас дальше, и мне пришлось свернуть обратно. Я вынужден был найти попутчиков, потому как не хочется бросать начатое. А как насчёт тебя, Гарри?
– Я здесь постоянный гость после развода. Каждую ночь одно и то же: приду, проведу время за стаканом и возвращаюсь домой, чтобы выспаться. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это. А ведь я искренне любил её, да и сейчас люблю. Но, видит Бог, её сердце принадлежит другому мужчине.
– Соболезную. Но почему ты решил переживать это именно в такой способ? Я, конечно, не доктор, но всё же…
– А как иначе? Кто-то курит сигареты, кто-то употребляет наркотики, а кто-то топит своё горе в спиртном, как это делаю я.
– Когда-то и мне досталось от любви. Пригнись, – сказал я, и вовремя: ещё немного, и летевшая в нас табуретка точно задела бы кого-то. После я продолжил:
– Тогда мой друг, тот самый, который отказался везти меня дальше, при помощи путешествий показал мне красоту жизни. Это меняет жизни людей. Вот взять в пример хотя бы моего австралийского друга, отважившегося поехать с нами. Куда девались его серые рутинные будни?
– Насколько же ты ещё наивен, Том. Боюсь, что твоя жизнь такая же. Сними наконец розовые очки: мир – это не только солнышко, травка и облачка, это очень грязное и беспощадное место. Ты думаешь, что твой друг спас тебя? Как бы не так! Он просто всегда отвлекал твоё внимание от реальности, потому что слишком много судеб ломались при столкновении со взрослой жизнь. На самом деле, всё хорошо лишь потому, что тебе хочется в это верить. Но если ты хотя бы на момент поборешь эмоциональную лень и взглянешь в глаза действительности, то, боюсь, ты ужасно удивишься.
– Я слишком устал, чтобы запомнить, и уж тем более, поверить в это.
– Эх, Том, одному лишь Господу известно, зачем он затеял эту жестокую игру с тобой.
– Гарри, кажется, это ты наивен. Не думал ли ты, что никакого Бога не существует?
– Ещё как думал. Однако, знаешь, мне нравится одно выражение, кажется, Карла Маркса: человек атеист ровно до тех пор, пока не случается нечто, что заставляет его поверить в Бога.
– Я не настроен философствовать. Нам всем не мешало бы хорошенько выспаться. Пойду-ка я лучше в свой номер.
На том мы вынуждены были расстаться, да и я уже валился с ног, но фраза «Повзрослей наконец!», которую Гарри сказал мне на прощание, преследовала меня даже во сне. Даже если он был прав, я упрямо отказывался в это верить: мне обязательно нужны были ещё какие-то доказательства его правоты.
