Понурый супруг сидел на лавке и щурился на внезапно пробившийся сквозь тучи луч солнца.
— Я кладу их всегда в одно место после первого же случая, когда их пришлось искать.
Она подошла к мужу вплотную и со своеобразной нежностью положила руку ему на затылок. Он прижался щекой к её груди и замер, с наслажденьем слушая стук её сердца, чуя её запах и тепло кожи. Такие удары, когда что-то из прошлой жизни навсегда ломалось, терялось или иным способом приходило в негодность, случались у них и раньше. Что-то можно было компенсировать, взяв в долг у соседей, например, швейную иглу. Что-то было на вес золота, как рыболовные крючки. Или очки.
Супруги не меняли положения, поэтому не видели, как из леса показались три детские фигуры. На них была одежда, перешитая из старой взрослой, и они походили на бродяг. Хвороста в руках детей не было. Шли они медленно, как на казнь. Головы были опущены, а ноги, обутые в самодельные сапоги, шаркали по дороге. На это шарканье и обернулись родители.
Оба их сына были взъерошены, растрёпаны, у младшего под левым глазом расплывался лиловый синяк. Девочка выглядела заплаканной. Так как братья были не разлей вода, мать подумала, что они кого-то встретили в лесу. По её спине пробежал холодок. Отец по их обоюдно виноватому виду сразу понял, что мальчики в первый раз подрались между собой. Возникла немая сцена, которая была прервана отцом коротким басовитым: «Ну?»
— Это Митька виноват, — засопел младший. — Он сказал, что через увеличительное стекло можно зажечь огонь.
— Солнца сегодня мало! — хмуро сказал старший. — Вон, тучи одни. А ты — тоже, зачем вырывать стал? Я тебе разрешал брать?
— Откуда увеличительное стекло в нашей глуши? — всплеснула руками женщина. — Кто вам его дал?
— Никто им его не давал. Они сами его взяли, — глава семейства сразу всё понял, и теперь его лицо багровело от гнева. — Ну? И где мои очки?
— Вот, — старший протянул на ладони очки.
Оправа была погнута, а левое стекло лежало отдельно, при этом состояло оно из двух половинок, покрытых тонкой сеткой трещинок.
— Ну, Вовка вырывать начал. Мы начали толкаться, потом подрались. А очки-то упали. Я и наступил. И раздавил.
Отец с ужасом смотрел на свои очки, без которых уже не сможет жить нормальной жизнью, а главное кормить семью. Мальчики начали всхлипывать.
— Я так понимаю, мы сейчас пойдём в «Оптику» и закажем новые очки? — сдавленно произнёс он. — А?
— Ч-чего? — женщина не поняла, сходит ли муж с ума или в критической ситуации ему вздумалось шутить.
— Где мы возьмем новые чёртовы очки? — зарычал мужчина и в гневе вскочил, хватая ближайшую палку.
Дети, испугавшись физического наказания, которого они до этого не знали, бросились врассыпную. Он же сделал три резких прыжка, остановился, отбросил палку в сторону и затрясся то ли в мелких рыданиях, то ли в бессильном гневе.
Подошла жена и положила руку на плечо:
— Не отчаивайся. Я и дети станем твоими глазами. Ну и через оставшуюся линзу ты по-прежнему сможешь поглядывать за нами. Вспомни, этот экземпляр был почти вечным. До Дня очки у тебя дольше двух лет не служили.
Он резко обернулся и посмотрел на неё полным отчаяния взглядом:
— А как мы будем жить, когда у нас от того мира не останется ни-че-го? Ведь этот день рано или поздно настанет…
БИОФИЗИК
I
Следователь — капитан Антон Степанов — уставился в иллюминатор самолёта. Он безразлично смотрел на подрагивающее крыло, бескрайнюю ослепительно белую вату облаков под ним, пронзительную лазурь неба, какая бывает только на высоте… Смотрел, но ничего этого не видел, ибо в голове крутилась только одна мысль: «Почему?» Этот вопрос монотонно пульсировал где-то в мозгу, не особо требуя ответа на него, так как всё сознание было подавлено тупой болью.
Между тем, если б Антон мог бы взять себя в руки, он вполне бы рассудительно обрисовал себе причины того, почему позавчера вечером его жена объявила, что подаёт на развод, собрала свои вещи и перебралась в комнату взрослой дочери. В их маленьком городе переезжать ей было некуда.
Капитан и сам не раз задумывался о том, что за тринадцать лет брака между ними исчез всяческий интерес друг к другу. Их уже не увлекали взаимные новые идеи или хобби, в постели всё было предсказуемо и скучно, а разговоры свелись к обсуждению бытовых проблем, лаконичному и по делу. Вызванное данным положением перманентное недовольство друг другом периодически перерастало в незначительные ссоры. Даже ссориться было тоже как-то скучно, а делить по сути уже нечего. У каждого своя жизнь.
Очевидно, что такой семейный корабль не может похвастать крепостью, а значит, имеет все шансы погибнуть даже от небольшого шторма. И самой частой причиной такой непогоды является измена. Или даже просто маленькая интрижка на стороне.
Но всё же даже изъеденные временем чувства при разрыве причиняют боль и ощущение чёрной пустоты, похожее на то, которое возникает при прощании на похоронах…
