И в солнечные дни два небольших окна давали мало света в жилой комнате избы. В нынешний пасмурный день там и вовсе царила темень, в которой можно было различить лишь крупные объекты, такие, как стулья, скамейка, стол у окна и две кровати в углу. Войдя в комнату, женщина подошла к печи, вынула откуда-то длинную щепку, открыла заслонку и стала ковыряться в углях. Через какое-то время щепка-лучина вспыхнула и стала давать какой-никакой свет.
Женщина пошла вдоль дальней от окон стены, стараясь как можно быстрее, пока огонь не погас, осмотреть все места, где могли быть оставлены очки. У входной двери колышущийся свет от лучины выхватил электрический выключатель на стене. Женщина посмотрела на него почти с ненавистью. Со Дня затмения он стал абсолютно бесполезен, как и столбы вдоль единственной улицы, провисшие на них провода и трансформаторная будка на другом конце деревни.
Она мало что знала про День затмения, так как подробностей выведать было неоткуда. В тот день она сидела дома, когда в 3d-смартфоне появилось сообщение от мужа: «Включи новости». В срочном выпуске взволнованный репортёр рассказывал, что на всех континентах начались синхронные террористические атаки на объекты топливно-энергетического комплекса. Потом появились кадры, на которых был виден столб чёрного дыма от одной из московских ТЭЦ, затем — репортаж об эвакуации из зоны катастрофы рядом с какой-то аргентинской атомной станцией, после — разорванный в клочья трубопровод «Северного потока».
После этого репортажа вдруг погас свет, отключились Интернет и мобильная связь. Через час прибежал взволнованный муж и отвёз её и двух сыновей-погодок сюда, в деревенский дом, который они приобрели за два года до этого как летнюю дачу.
Её муж затем уехал в город, а вернулся через месяц, в середине ноября, уставший и изголодавшийся, на лыжах, а не на их автомобиле по первому, рано выпавшему в тот год снегу. Рассказал он мало. Ясно было, что удар анархической террористической организации был нанесён по всем странам и континентам практически единовременно, к чему власти оказались совершенно не готовы. И вышло так, что где отстояли электростанцию — там был повреждён газопровод к ней. Где отстояли газопровод — там взорвали опоры электросетей. Масштаб повреждений был таков, что на восстановление энергосистем нужны были годы.
Когда крупные мегаполисы начали замерзать и голодать, многие их жители, которые не готовы были тихо умирать, стали сбиваться в банды и рассыпаться по сельской местности, попутно грабя дачные посёлки и деревни, обрекая на смерть сельчан и тех горожан, которые на своих загородных фазендах собирались переждать катастрофу.
Одна из таких банд выкинула из машины её мужа ради тридцати литров бензина, остававшихся в бензобаке. Внезапно раздобрившийся главарь банды, правда, отдал ему лыжи, которые были прицеплены к багажнику на крыше, и тёплую куртку, лежавшую на заднем сиденье. Неслыханная щедрость для времени, когда многие уже не гнушались каннибализмом.
Безвестную деревеньку миновали визиты подобных банд, а её жителям оставалось заниматься лишь выживанием. Семье хватило погребных запасов до весны, а вот потом началась настоящая борьба за жизнь.
В той жизни он был программистом, не особо интересовавшимся охотой, рыбалкой или земледелием. Она по диплому была дизайнером, по факту — из-за малолетства детей домохозяйкой, но городской домохозяйкой со стиральной машиной и пищевым комбайном, уже заменившим во многих домах старомодные электроплиты.
И всё же они справились. И дети, которым на момент отъезда было четыре и три года, очень быстро становились опорой и помощью родителям. За восемь лет где-то с помощью соседей, хотя там было-то три деда да пять старух, где-то через «не могу» они наладили свой быт и даже на свой страх и риск завели третьего ребёнка — дочку Нюрочку.
Что творилось в большом мире, им было неведомо. Может, человечество и смогло справиться с последствиями этой террористической атаки, восстановило постепенно энергетические объекты, а с ними и порядок. А может, верх взяли силы, которые и спланировали этот хаос, и мир погрузился во времена пострашнее мрачного Средневековья. Но идти пешком в город, чтобы проверить это, им казалось безумием…
— Света! Ну что там? — голос мужа вернул женщину из воспоминаний.
Она поймала себя на том, что всё ещё смотрит на выключатель, уже еле различимый на стене из-за погасшей лучины.
— Нет нигде. Г-где Митька с Вовкой? Хай они лучше п-посмотрят.
— За хворостом я их послал. Топить надо ж чем-то. И Нюрка с ними.
Женщина вернулась к печке, повторила все действия и с новой зажжённой щепкой пошла по другой стене комнаты. Очков решительно не было — ни на столе, ни на многочисленных полочках, ни на лавке, ни под лавкой — вообще нигде. Уже ушёл двухдневный запас лучин, а за окном стали надвигаться вечерние сумерки.
— Вспоминай, Алексей, где ты их мог оставить, — с этими словами женщина вышла на крыльцо и стала всматриваться в сторону леса, так как детей не было уже слишком долго.
