Ладно, разберутся эти двое, у меня и своих проблем хватает. Одной Огневой – с головой. А она проблема – это ясно как день, потому что именно из-за нее я, закинув в себя двойную порцию карбонары, в субботу до тренировки тащусь в универ на пары, которые в этом году еще ни разу не посещал. Кто бы мне сказал пару недель назад, я бы рассмеялся придурку в лицо. И вот я здесь – наспех освежившись в душевой за спортзалом, изучаю расписание Огневой, чтобы в перерыве зажать ее где-нибудь в углу и договориться о вечере. Да,
К моему неудовольствию, Огневу после лекции поймать мне не удается. Из кабинета выходят все, прежде чем в проеме двери появляется додик Веня. В одиночестве. Без своего огненного прицепа, на который у меня перманентный нездоровый стояк. Я выбрасываю руку вперед, преграждая лузеру путь.
– Подружка твоя где?
Балашов, конечно, дрейфит, но виду не подает. Заумным жестом поправляет очки на переносице и спокойно отвечает:
– Лика осталась в твоей квартире. Я отвез ее вчера. Насколько знаю, она все еще там.
– Ты идиот, что ли? Я не про нее спрашиваю. Где Огнева?
– Виктория опоздала на первую пару. Видимо, ее выбило из колеи то, что произошло вчера. – И этот лузер еще позволяет себе посмотреть на меня обвинительно. – Она ни в чем не виновата. Если тебе так важно кого-то эксплуатировать, эксплуатируй меня. Оставь ее в покое.
– А я тебя забыл спросить. Твоя задница мне точно не интересна.
– С Тори у тебя ничего не получится, – не унимается додик, испытывая грани моего терпения. – Она влюблена. И конечно же, не в кого-то вроде тебя.
– В кого тогда? – спрашиваю я холодно.
О чем он вообще? Точнее, о ком?
– Эта информация не подлежит распространению.
– Ага, – говорю подчеркнуто спокойно, а потом хватаю его за задротскую клетчатую рубашку на груди и, понизив голос, произношу: – В кого?
– Не скажу, – храбрится лузер. – Даже если пытать будешь.
– И пофиг. Сам узнаю.
Оттолкнув от себя Балашова, я раздраженно смотрю по сторонам. Студенческий планктон вокруг старательно делает вид, что не замечает этой сцены, а мне что-то так сильно хочется сломать что-нибудь. Или кого-нибудь. Или что-нибудь кому-нибудь. Бред такой. На кого там Булочка может вздыхать? С Веней у нее явно исключительно платонические отношения. Качок, что ли, тот замешан, который возле ее общаги ошивался? Сука. Сказать Русу или Сане, о какой ерунде думаю, так залошат! Надо мне, по ходу, топить домой. Выяснить, что там у Сани после перепоя, понять, собирается ли Лика и правда съезжать с моей хаты. А вечером тренировка – пропускать ее нельзя. Даже из-за огненной задницы Огневой.
Я уже двигаюсь на выход, но резко торможу у буфета, заметив непослушную копну волнистых волос и объемную бежевую толстовку, под которую накануне я с наслаждением запускал свои руки. Зачем я это делаю, сам не пойму, но что уж там – когда летишь на дно, искать причины поздно. А в том, что Огнева меня в преисподнюю за собой тащит, сомнений никаких нет. Стерва дикая. Стоит в компании бугая Воронцова и, призывно глядя ему в глаза, посасывает кофе из бумажного стаканчика.
Мне вообще всегда было пофиг на то, с кем, помимо меня, мутят телки. За эксклюзивом никогда не гонялся, даже наоборот, без него как-то легче было. Но Огнева – совсем другое дело. Совсем, блин. Стоит представить, что она все то, что позволила мне вчера, выделывает со своим культуристом, так нутро передергивает, и хочется сочно вмазать по чьей-нибудь роже или заднице. Если по заднице, то желательно чтобы круглая была. Ага, с двумя ямочками на пояснице. И пахла жженным сахаром и корицей, как «Синнабон».
Не думая, что творю, я топлю к этой чудной парочке и с размаху цепляю плечом бугая. Шкаф он, конечно, широкий, целый метр пространства занимает, но дышит мне придурок в пупок. Может, у Огневой фетиш на карликов?
– Эй, смотри по сторонам. – Он делает мне замечание, а я и рад стараться.
– Че ты там шепчешь? – подношу ладонь к уху, типа не слышу. – Тише будь.
– Напрашиваешься, Громов, – не поведя бровью, напрашивается сам шкаф. Не понимаю, он реально тупой или притворяется? Ему в прошлый раз непонятно было, кто Огневу-то гуляет?
Я только открываю рот, чтобы стереть это нелепое пятно с лица земли, как между нами вклинивается Булочка. Смертница, блин. У меня, кажись, из ушей пар идет и челюсть от напряжения сводит, а она лезет опять. Защищать своего дурака вздумала?
– Арсений, не нужно.
Еще и в глазах такая мольба, будто милостыню для умирающих собралась просить. Блин, и как это работает вообще? Почему отпускает, когда на нее смотрю? Ломаю голову, но меня внезапно озаряет идея. Я широко улыбаюсь Огневой, вмиг сменив ориентиры. Все равно будет по-моему, Булочка.
– Держи, – достав из кармана, вкладываю ей в ладонь ключи. – Случайно утром прихватил.
