– Потушишь свет? Устал, спать хочу, – просит он, а я еще некоторое время стою и не двигаюсь с острым чувством, будто меня только что пристыдили. – Булочка? – напоминает Громов, и лишь тогда я оживаю, выключаю свет и бреду к себе в комнату.
Все это очень странно. Весь день. Вся жизнь в последнее время. Мне неуютно от мысли, что я стеснялась перед Громовым за своих родителей, хотя никогда себе ничего подобного не позволяла. Но зачем ему это все? Он может смотаться на выходные в Испанию, для чего ему наш городишко? Мы с ним так не похожи. Сегодня это было особенно заметно. Неужели Арсений слепой? Или я для него диковинный эксперимент? Ну не стоит простой секс стольких усилий!
Так я и лежу, глядя в потолок и считая неоновые звездочки, которые мама наклеила на потолок в моей комнате, когда мне было лет десять, и которые уже почти не светятся в темноте. В какой-то момент даже кажется, что схожу с ума, потому что ощущаю запах громовского парфюма рядом. А затем я собираюсь в ужасе закричать, когда кто-то хватает меня и закрывает мне рот!
– Тише ты, Огнева, – шикает на меня Арсений и преспокойно забирается под мое одеяло, толкает на бок и обнимает со спины, не комментируя свои действия.
– И как это понимать? – тихо шепчу я, пытаясь сдержать улыбку, которая настырно расползается на губах.
– Диван ужасно неудобный.
Я тихо смеюсь. Громов – самая настоящая принцесса на горошине.
– Папа утром не обрадуется, если застанет тебя здесь.
– Он сказал, что достанет ружье, если найдет меня в трусах. Я одет, так что все под контролем.
– Ты говорил с моим папой?
– Ш-ш-ш! Спи, Огнева! Умоляю, спи, – говорит уже тише и таким вкрадчивым голосом, что у меня мурашки бегут по коже. – А то у меня встает.
Я застываю на миг, а потом специально делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, и несколько раз толкаю его попой. Это ему за все.
– Ты определенно хочешь, чтобы твой отец пристрелил меня.
– Спокойной ночи, Арсений, – довольно выдаю я.
– Ага, спокойной. Очень, блин, спокойной.
Когда просыпаюсь следующим утром, оказывается, что в кровати я один. Всю ночь ощущал теплое и мягкое тело Булочки в своих руках, а теперь будто чего-то не хватает. Совершенно незнакомое мне чувство. Я обычно стараюсь слинять из чужой постели или выпроводить девчонку из своей до наступления утра, но с Огневой это не работает. Понимаю, что хотел бы с ней проснуться, рассмотреть всю в мельчайших подробностях – сонную, дезориентированную, милую. Звиздец, короче, подкрался незаметно.
Потянувшись, я откидываю цветастое покрывало и приветствую свой утренний стояк, который совсем разошелся в размерах. Секса нет пару недель, как с Огневой все завертелось, а мне, мягко говоря, на такой диете непривычно. Еще немного динамо со стороны пышногрудой Булочки, и точно заработаю себе гангрену.
Опускаю босые ноги на деревянный пол и принюхиваюсь. С кухни даже через закрытую в спальню дверь тянет кофе и сдобой. Пироги они там, что ли, с самого утра пекут? Неудивительно, что Булочка так пахнет – сожрать хочется, стоит оказаться в радиусе пяти метров. А ведь я фанатом сладкого никогда не был.
И тут вдруг другая мысль вспышкой проносится в сознании: а батя Огнев еще спит или уже ждет меня под дверью с ружьем? Вчера он был так убедителен, что я сунуться в комнату к Булочке решился только после того, как диванная пружина мне в задницу вонзилась, едва не лишив анальной девственности. Вот даже обидно будет отходить остаток жизни кастрированным, так ни разу и не переспав с Огневой.
Осторожно открываю дверь, выглядывая в коридор. Там тишина. Голоса – женские – доносятся, как я и предполагал с кухни. А батя Огнев, надеюсь, еще крепко спит, не подозревая, что моя туша ночью обитала на мягкой перине, а руки мяли его дочку-принцессу. Пробравшись в гостиную, снимаю с зарядки мобильный. Там куча пропущенных от Руса, голосовое от Быка и парочка сообщений от Карины. Парни подождут, у меня деревенский детокс, в конце концов. А Карине, уж и не знаю, как еще доходчивее объяснить, чтобы отвязалась.
– О, проснулся, сокол наш! – громогласно вещает отец Огневой, появляясь в гостиной в спецовке и с перемазанными машинным маслом руками.
– Доброе утро, Сергей Викторович.
– Хорошо спалось, а? – спрашивает он, с подозрением разглядывая разобранный диван, на котором прошлой ночью я провел ровно девять с половиной минут.
– Отлично спалось, – рапортую я и ведь даже не вру. Он же не спросил меня, где именно я ночевал, а сон в одной постели с Булочкой и правда был чудесным.
– Ну-ну, – тянет мужик недоверчиво. – Пошли посмотрим, что там женщины к завтраку наготовили, а то через двадцать минут нам на шиномонтаж ехать. Георгич согласился взглянуть на твоего коня без очереди.
– Спасибо, Сергей Викторович, – как-то даже неудобно мне, что он с утра моими вопросами занимался, пока я его дочери своим стояком задницу грел. Через одежду, конечно, но все же.
– Ну так пошевеливайся давай! – грохочет он в ответ, топая на кухню.
