На грани фола полностью

В универе, несмотря на субботу, оказывается многолюдно. Все лезут ко мне с приветствиями, будто год не видели, а я сразу топлю на второй этаж, где у Булочки пары. Да уж, ее расписание я теперь лучше, чем свое, знаю. Каблук, короче. Перепрыгивая через ступеньки, несусь вперед на всех парусах, предвкушая, что сожму Булочку в объятиях, как вдруг на последней стопорюсь. Будто в сказке, блин, толпа студенческого планктона передо мной расступается, и я вижу огненную задницу, обтянутую джинсами, в компании бугая Воронцова. Мысль, что она может быть с ним, вызывает болезненный спазм в солнечном сплетении. Внутри нарастает противное чувство, горечью разливающееся во рту. Это собственнические инстинкты, – объясняю себе эту фигню. Это ревность, – проносится в воспаленном мозгу.

– Какого хрена! – рычу, срываясь с места, чтобы оторвать мою Булочку от шкафа, который тянет к ней свои губы, руки и член.

Ее оторвать, его отмудохать. Фигурально выражаясь. Он, может, и мощный, но я тоже железки в зале тягаю не просто так.

– Руки от нее убрал! – высекаю отрывисто за секунду до того, как дергаю Огневу на себя, прячу ее к себе за спину, а сам бросаюсь на Воронцова.

– А ты ей кто, чтобы приказы раздавать? – цедит ушлепок, сжимая кулаки, и с вызовом смотрит на меня.

Драться хочет? Отлично. Я давно его отметелить хочу, еще с тех пор, когда он с вареньем к моей Булочке подкатывал. Карлсон, блин.

– Арсений, прекрати. – Маленькие ладошки цепляются за рукав моей ветровки. – Не надо.

Не надо было с ним тереться. А вмазать ему, чтобы не зарился на чужое, очень даже надо. А потом и ей звездюлей выписать, чтобы неповадно было вылезать из моей койки и с бугаями всякими одним воздухом дышать.

– Дим, прошу тебя. – Теперь она к нему обращается. Из-за моей, сука, спины линяет и протискивается в узкое пространство между нами. – Будь умнее.

Это она ему говорит? Это он у нас умнее? Да, блин! Я же его растерзаю, чтобы она даже думать о нем не смела в моем присутствии. Никогда не смела думать. Вообще никогда.

– Слушай сюда, – выдаю яростно, поверх сладко пахнущей макушки моей Булочки. – Еще раз яйца свои к ней подкатишь…

Понижаю голос для устрашения, но моя угроза глохнет в громком приветствии Руслана:

– Гром, ты что тут устроил?

– Отвали, Руслан.

– Руслан, – облегченно выдыхает Огнева. – Забери его.

Забери его??? Хрен меня кто заберет. Не в этот раз. Я собираюсь разнести ушлепка у всех на глазах. Но у Руса с Саней, очевидно, противоположные моим планы. Потому что они на пару оттесняют меня от Воронцова и, разогнав притихшую в ожидании драки толпу, тащат меня к лестнице.

– Вика! – рычу я, бросая взгляд через плечо на потрясенную Булочку. Которая, надеюсь, пойдет за мной. Но она лишь качает головой. Черт. Она с ним останется? С ним??? После всего, что между нами было?

Рвусь к ней, но ребята валятся на меня, не позволяя даже шагу ступить, а я чересчур ошарашен всем этим: внутренним раздраем, дикой ревностью, но главное – глазами Булочки, полными слез, когда она без слов мне отказывает, что ничего толком и сделать-то не могу.

– Ну какой ты Ромео? – Рус издает снисходительный смешок, когда мы оказываемся на улице. – Ты Отелло местного разлива.

– Захлопнись, – ищу по карманам ветровки сигареты и опять обламываюсь. Что за день такой, капец.

– Ты реально в нее вмазался! – не унимается Платонов. – Ну, Гром, блин, как так?

Как так – я бы и сам хотел знать. Хотел бы знать и предотвратить, пока было возможно. Потому что сейчас в моей груди зияет черная дыра, а я в полном ступоре, потому что не знаю, какими чудодейственными нитками ее латать. Как представлю ее с ним…

– Как это вообще между вами произошло? – подает голос Саня.

Временами он реально тупит. Вот как сейчас. Бухал бы меньше, может, раньше меня заметил тревожные звоночки. Он же меня со школы много раз от беды отводил. Где, блин, он был, когда я поддался мучному безумию? Из-за него! Из-за него на лузера наехал. Из-за него Огневу вынудил мне прислуживать. На хрена, на хрена…

– Арсений!

Одно короткое мгновение я думаю, что дрожащий голос звучит в моей голове, но все же оборачиваюсь, заранее готовясь к разочарованию. А нет. Булочка. Стоит тут. Глаза покраснели, щеки бледные, прижимает к себе сумку, будто это щит от меня. Пришла, значит. Не осталась с Воронцовым.

Моя.

Черная дыра в груди, как по взмаху волшебной палочки, начинает стремительно затягиваться, в окружающий мир возвращаются краски, даже курить не хочется, а вот трахаться – очень. Вытрахать Огневой мозг, как она мне его изо дня в день трахает.

– Поехали отсюда, – говорю без предисловия, игнорируя застывших в недоумении друзей.

– Серьезно? После того что ты устроил? – Булочка хмурит брови и дует губы. Злится. Чувствую это по тому, какие волны ярости от нее исходят. Такую ее – злую и сексуальную – я хочу еще сильнее.

– У меня поговорим, – начинаю терять терпение.

– Я к тебе не поеду.

– Ну если хочешь выяснять отношения перед всем универом, то давай. Мне плевать, – для убедительности я даже рукой взмахиваю.

– Тебе на все плевать.