При упоминании еды мой желудок делает кульбит и, по ходу, начинает жрать сам себя. Я уже собираюсь озвучить Огневой, как сильно проголодался и что готов откусить что-нибудь у нее, когда звонит мой телефон. Я издалека вижу короткое «ма» на экране и, чуть отодвинув Тори так, чтобы переместить с колен на бедро, тянусь к барной стойке, беру телефон и отвечаю:
– Да, ма.
– Привет, сынок, тебя ждать сегодня на ужин? Тебе получше? Мы соскучились.
– Лучше, спасибо за лекарства, но я… не уверен, что приеду, – оглядывая притихшую Булочку, говорю я.
– Лёва расстроится. Он там какой-то штормовой крейсер собрал, хотел показать тебе.
– Штурмовики, мама! Штур-мо-ви-ки, а не штормовики, сколько раз повторять! – раздается голос моего шестилетнего брата. – Это имперский крейсер, Сень. Я его три дня собирал!
– Ну раз целых три дня… – Блин, я и правда обещал ему помочь с конструктором, этот маленький гений фанатеет от «Лего». Стреляю в Огневу глазами, и мне хватает одной секунды, чтобы принять решение. – Я приеду, но буду не один.
Булочка открывает рот, что-то явно хочет возразить, но я прикладываю палец к ее губам, чтобы молчала. И наверное, я долбанутый извращенец, но мне хватает одного этого вида, чтобы захотеть ее снова. Заперлись бы в спальне на пару-тройку дней, и я бы познакомил ее со всеми любимыми позами, да прекрасно понимаю, что ей нужен перерыв после первой ночи.
Черт, ладно. Один день, больше не вывезу. Мама, вот на хрена ты меня, такого хорошего мальчика, воспитала?
– Значит, знакомиться с Викторией будем?
О, я знаю этот мамин тон.
– Значит, будем.
И пока Лёва там орет троекратное ура, Булочка, кажется, готовится впасть от ужаса в кому.
– И отмазка, что я собиралась выйти на работу, не прокатит, да? – спрашивает, заранее понимая всю безнадежность вопроса.
– Я с твоим паханом уже знаком, он меня даже на охоту позвал. Так что баш на баш.
Огнева хмурится, но не комментирует.
– Ладно, тогда дашь телефон? Я свой уронила. – Она достает и показывает мне мобильный, где на разбитом экране застрял мой селфач в кровати. – Придется снова кашлять в трубку.
Она, недовольно вздохнув, встает, когда я протягиваю ей мобилу.
– Я всегда могу организовать тебе справку, – улыбаюсь ей.
– О нет, уволь, хочу обойтись без приключений. Через сколько мне нужно быть готовой? – А это Булочка уже кричит из коридора, где застывает перед зеркалом, пытаясь пригладить пышные волосы.
– За час управишься? – говорю, подойдя ближе. А она паникует, по глазам вижу, дурочка, блин, но кивает. – Вот и отлично, как раз по дороге заедем в одно место.
Я подмигиваю ей и замечаю, как у девчонки дергается губа, поэтому просто обнимаю сзади и кладу подбородок на ее макушку.
– Выдыхай, – шепчу на ухо, чтобы Тори хоть немного расслабилась, а затем оставляю ее и пру в спальню. Покемарю, раз безудержный секс мне сегодня не светит. После болячки своей никак не отойду.
И едва только падаю на кровать, как слышу громкий и протяжный визг. Видимо, моя Булочка наконец заметила засос.
– Арсений! – фурией влетает она в комнату с горящими глазами и тычет пальцем на шею.
– Малыш, тебе очень идут водолазки. Просто не снимай их, – невинно улыбаюсь я и еле успеваю выставить руки перед собой, когда Огнева с разгона запрыгивает на меня, чтобы придушить.
Да в ее сладких тисках и умереть не грех.
Еще не поздно отказаться, ведь правда? Арсений должен меня понять. Все это слишком быстро. Я не готова. Я точно облажаюсь, и ему будет за меня стыдно.
– Выдыхай давай, мы приехали, – раздается спокойный голос Громова. Вслед за этим глохнет мотор и гаснут неоновые фары.
– Не могу, – честно выдаю я на одном дыхании. – Это слишком.
– Что именно слишком?
– Ужин с твоей семьей и это, – глазами стреляю на подол юбки, где лежит новый запакованный телефон, который Арсений купил мне двадцать минут назад, остановившись у салона связи.
– Это просто телефон. – Громов закатывает глаза, словно не понимает, из-за чего я переживаю.
– Он стоит столько, сколько мои родители зарабатывают за месяц, – возражаю я. – Вместе, Арсений.
– Ну и что? Это подарок.
– Я не могу принять.
– С чего это? – мгновенно вспыхивает он. – Значит, боксер тебе пакеты таскал – это нормально, а от меня принять ты ничего не можешь?
– Ты сравнил тоже! – вздыхаю сокрушенно. – Он мне варенье приносил домашнее. И апельсины из магазина.
– Ну извини, моя мама закрутками на зиму не балуется, – бросает Громов раздраженно и отворачивается от меня.
Неужели обиделся?
– Арсений, послушай… – начинаю я мягко, чтобы попытаться объяснить ему свою позицию.
