Я же времени не теряю и, улучив момент, когда все заняты своими делами, запускаю ладонь под стол, чтобы задрать выше дурацкую юбку, которая плотно облегает крутые бедра Огневой. Видимо, у нас это семейное – делиться я тоже не люблю и не намерен. Никто вроде и не отбирает Булочку, мы на безопасной территории, но я и сейчас схожу с ума от мысли, что на нее кто-то покуситься сможет. Хрен им. Не отдам.
– Я теперь хочу себе аквариум с пираньями. Сеня обещал подарить их на мой день рождения. Мне через четыре месяца семь лет.
Мелкий болтает без остановки, а глупышка, которую я откровенно домогаюсь, старается свести ноги и то и дело стреляет в меня взглядом, полным укора, да наповал, но блин! Не трогать ее просто невозможно.
– Пираньи – это интересно. – Ломая мне кости на руках прекрасными коленками, которыми сжимает мою ладонь, Булочка умудряется отвечать Лёве. – Но я бы не отказалась от домашнего скорпиона, как у главной героини.
После слов Тори у самого маленького Громова глаза загораются восторгом. Кажется, она попала в точку.
– Кру-у-уто! Мама, Сеня, я тоже хочу скорпиона! А еще у меня живут муравьи, пойдем покажу!
И едва я успеваю дважды моргнуть, как тот хватает Огневу за руку и тащит в свою святая святых – комнату, куда и Рус не сразу удостоился чести быть приглашенным, а Сане и по сей день туда вход воспрещен, потому что Лёва его недолюбливает.
– Смотри, уведут девушку, и не заметишь, – улыбается мне мама, изогнув бровь.
– Значит, свитер наизнанку? Малой у нас до хрена наблюдательный, а я и не понял ничего, – отвечаю ей подозрительным прищуром.
– Не говори так о брате, – в голосе мамы слышен смех. Она тоже знает это – он у нас шустрый малый.
– Ага, тогда и ты перестань.
И мы, конечно же, оба продолжим.
– Так, значит, у тебя с Викторией Огневой все серьезно? – спрашивает мама, а я демонстративно тащу кусок пиццы в рот.
– М-м-м, моя любимая.
– Можешь сколько угодно меня игнорировать, но ты уверен, что это хорошая затея, когда ты собираешься…
Маму прерывает звонок в дверь, от которого она вздрагивает. Мотает головой и, не дождавшись моего ответа, исчезает в коридоре, чтобы открыть, пока я наотрез отказываюсь думать о чем-либо, кроме как о Булочкиных булочках, которые сегодня от меня точно без оргазма не уйдут. Если ей все еще будет больно, можно ведь на разок и языком помочь, почему нет? Вику я готов сожрать даже без соуса.
От позы шестьдесят девять в голове, которую я представляю в сочных красках, меня отвлекает до боли знакомый голос. Мама что-то тихо шепчет, хихикает, как школьница, а затем в дверях с букетом роз появляется отец. Дон Жуан, блин. С мамой они не живут уже почти шесть лет – как Лёва родился, хотя у них еще до него все наперекосяк пошло. Но у папы до сих пор есть ключ, и я точно знаю, хотя предпочел бы этого не знать, что они периодически встречаются. Высокие отношения, короче.
В столовую на шум залетает Лёва, который с ходу врезается в отца с объятиями, а за ним плетется Булочка – тормозит в сторонке, жует губу и носком тапки сверлит дыру в полу.
– О, не знал, что у нас гости, – удивляется отец, останавливая взгляд на Булочке, к которой я подхожу и по-хозяйски кладу руку на талию, чтобы прижать ближе к себе. Хочется ее почему-то защитить от всех. Даже от отца, который и похлеще мамы может зарядить правдой-маткой промеж глаз.
– Это Вика Огнева, пап, мы учимся вместе. – Я толкаю малышку обратно к столу, чтобы усаживала туда свою огненную задницу и не светила ею перед отцом, которого я не раз видел с моими ровесницами, пока мама его отшивала. – Бу… – начинаю я, но натыкаюсь на ее гневный взгляд. Да, блин! – Вик, это мой отец Евгений Александрович.
– Здравствуйте, – шелестит она смущенно. – Приятно познакомиться.
– Можно просто Женя, я еще не так уж и стар. Седина не в счет, это у меня с двадцати пяти, как на заводе током ударило.
– Мы бы с удовольствием послушали эту увлекательную историю, пап… – напрягаюсь я, но тот резко меняет тон и тему разговора.
– Зря ты не предупредил меня, Арсений, что с дамой будешь, – отец улыбается и с явным интересом скользит взглядом по Огневой. – Я бы еще один букет захватил.
– Вике я сам букеты дарю, – огрызаюсь я, хотя на отца за его шутки давно не злюсь. Просто все, что касается Булочки, меня триггерит. И кстати, хорошо напомнил – букет всего один был, буду чаще дарить.
– А это ты молодец. – Он хлопает меня по плечу. – Таня, – отец останавливает искрящийся взгляд на маме, делает к ней пару шагов, клюет носом куда-то в область уха и торжественно вручает ей розовый ванильный букет. Вижу, как Булочка прячет смущенный взгляд, и записываю на подкорке, что ничто девчачье моей малышке не чуждо. Розовые так розовые.
– А что, красные розы у твоего флориста закончились? – иронизирует ма, наливая воду в вазу, чтобы поставить цветы.
– Ты же в прошлый раз сказала больше такую пошлость тебе не носить, – скалится отец.
