– Трудно тебе было,– сказала я, утверждая очевидное.
Влад посмотрел на меня, отставил кофе в сторону, покачал головой и сказал:
– Никогда не говори так. Трудно инвалидам идти на работу, чтобы прокормить себя. Трудно женщине после рабочего дня тянуть детей и дом одной, трудно старикам. Трудно брошенным и тем, кто никогда не родится на этом свете. А у меня есть все: молодость, сила, ноги, руки. Это не трудно. Это – дом семьи, и проводить тут время для меня только в радость. А все, что я ощущал – это тоска, особенно, когда я узнал, что значит быть частью семьи.
– Трудно понимать, что ты один в этом доме. Что больше никогда их не увидишь,– сказала я.
Он хотел возразить. В его глазах промелькнуло равнодушие, но я видела, что за ним скрыто много эмоций. Он сдерживался, но, взглянув на меня, он признал это. Парень наклонил голову вниз и сказал:
– Да. Вот это трудно.
– Расскажешь мне о них больше? Я ведь ничего не знаю, и постоянно хочу узнать о них все, – сказала я, делая глоток горячего кофе.
Парень огляделся по сторонам и, видимо, ища взглядом, за что зацепиться, сказал:
– Однажды я решил посмотреть вещи отца и, когда я потянул на себя с полки дневник с его записями, я разбил статуэтку. Она упала на меня, и образовала шишку, тогда я думал, что отец меня убьет, ведь, как он говорил, эту статуэтку вручили ему в Академии за заслуги перед Кланом. Я поднял шум, и уже слышал шаги, но убегать не стал – смиренно ждал своей участи. Когда отец вошёл, я увидел, насколько разочарованным он был. Тогда я опустил голову и сказал:
– Извини, я случайно ее разбил. Я не хотел.
Парень снова посмотрел мне в глаза и спросил:
– Знаешь, что он мне сделал тогда?
– Что?– заинтересованно спросила я.
Парень погрузился в воспоминания и вспомнил тот день до малейших деталей:
Отец сел на корточки, что бы быть со мной одного роста, и, найдя мой испуганный взгляд, сказал:
– Статуэтка – это всего лишь памятная вещь, что она ничего не стоит.
– Но ты же так ее любил,– ответил я, изучая реакцию отца.
Тогда он посмотрел на меня и сказал:
– Ты взял вину на себя и признал, что это сделал ты. Я горжусь тобой.
– Но она разбита,– сквозь слезы произнес я, осознавая, что я наделал.
– Да, сынок, разбита. Но она не сломана. Все, что разбито на множество осколков – можно собрать воедино вновь. Пусть это будет тебе уроком.
Парень вернулся из воспоминаний и произнес:
– То, что разбито – можно собрать воедино и починить, но то, что стёрто и потеряно – невозможно восстановить,– сказал Влад, повторяя слова, когда- то сказанные ему. Он посмотрел на меня и сказал:
– Он всегда мог преподать урок наглядным примером. Тогда мы вновь собрали статуэтку, она до сих пор стоит в спальне родителей.
– Удивительно. Так жаль, что я не знала их.
Парень усмехнулся, ненадолго отвлекшись на счастливое воспоминание из детства, и сказал:
– В тебе это от него, Ники, ты так же как и он любишь принимать решения, уважаешь правду и надеешься починить разбитое.
– Но их стёрли? Как мы вернём память о них?
– Я не думаю, что исчезло все, что связано с ними. И у меня есть идея.
– О чем ты?
– Твой парень Глава. Скорее всего, у него есть доступ, если не ко всему, то точно ко многому. Зашифрованные тайны, свитки, документы, ген, все, что угодно. Тебе лишь надо попросить его дать тебе доступ к этому.
–Это шутка?– возмущенно спросила я.
Выражение лица парня не изменилось, тогда я поняла, что Влад не шутил.
– Почему бы не попытаться? Надо брать из сложившейся ситуации максимум выгоды.
–Алекс не глупый, он может догадаться, – коротко ответила я.
– На счёт меня он ничего не знает, поэтому он явно умом не блещет,– самодовольно ответил Влад.
– Неужели? С самого твоего появления ты стал ему интересен. Он подозревал тебя. Я поручилась за тебя, сказала, что ты тот, кому можно доверять. И если бы не я, то ты не учился бы сейчас в Академии и, тем более, не размышлял бы так. Не вызывай лишних вопросов, все остальное я беру на себя.
Дом быстро начал прогреваться, и когда я согрелась окончательно, то решила пройти по второму этажу. Увидев мой взгляд, Влад сказал:
– Пойдем?
Я молча встала, оставляя плед на диване, прошла вслед за парнем. Половицы под ногами скрипели от каждого нашего шага, я коснулась рукой пыльных перил.
– Почему ты не сказал мне правду сразу, когда я оказалась здесь? Обязательно ли было держать меня в неведении тогда?
Влад остановился, нащупав на стене выключатель, и коридор озарился ярким светом.
– Потому что не мог,– спустя минуту молчания ответил он.
Я надеялась, что он продолжит говорить, но он замолчал.
– Серьезно? – спросила я, пытаясь пробудить интерес парня к беседе.
Он вдохнул и ответил нервно, словно это было для него больно:
– Я хотел, чтобы ты мне доверяла. Если бы я вывалил на тебя все это, то ты бы мне поверила? Я думал, что мы сможем подружиться без правды о тебе. Но ты упрямая.
Парень отвернулся от меня, но на мгновение его взгляд рассказал мне о многом.
– Нет,– сказала я ему, заставляя смотреть мне в глаза,– ты испугался того, что я узнаю.
– Да,– коротко ответил он.
