— Я не сумасшедший. Я искал с вами встречи потому, что только вы можете мне помочь.
— Вы говорили о какой-то девушке.
— Да. Эта девушка-самый дорогой для меня человек на всём белом свете. — и Истомин в подробностях рассказал хирургу историю ранения Калерии, перенесённые операции, диагноз, рекомендацию Гурьева.
— Ну, Ростик… — с улыбкой покачал головой Куликов. — Один из лучших моих учеников, кстати. Прибью, своими же руками, когда увижу! За раздачу ложных надежд таким вот мужчинам, как вы… — он перестал улыбаться. — То, что вы прилетели в Берлин только ради спасения любимой женщины, достойно уважения. Но я действительно не оперирую уже несколько лет. И исключений не делаю даже для своих знакомых. Увы, ничем не смогу вам помочь.
— Владлен Натанович, у меня есть единственная надежда. И эта надежда-вы. — убедительно произнёс в ответ бизнесмен.
— Ну почему я? Найдите хорошего хирурга в Германии, в Израиле… Там их много!
— Мне не нужен хороший. Мне нужен тот, который творит чудеса, а это- вы. Вами была спасена не одна жизнь, спасите ещё одну!
— Игорь Максимович, я закончился как хирург в тот момент, когда на столе передо мной перестало биться сердце моего внука. Бесполезно меня просить или убеждать в чём-то. Не спасу я больше жизней. Не спасу. — отнекивался хирург.
— Я всё равно не отступлюсь. Я стану вашей тенью. Буду часами ждать вас с лекций, с конференций, буду дежурить у окон вашего дома, буду караулить у подъезда, у магазина. Мне придётся оставить размеренный ход жизни бизнесмена и стать маньяком для того, чтобы спасти Леру. — спокойно глядя ему прямо в глаза, сказал Игорь.
— Неужели существует ещё такая любовь? — усмехнувшись с поразительного напора, спросил Куликов, сняв очки и посмотрев в окно.
— Это значит «да»? — уточнил бизнесмен.
— Это значит, что вы сумасшедший. Вы пришли к убийце собственного внука и готовы доверить ему жизнь единственно-родной женщины. Отдаёте себе в этом отчёт?
— Отдаю. Сократ считал, что есть три профессии от Бога: учитель, судья и врач. Учитель, почти как Бог, формирует и рождает личность; судья, как Бог, выносит приговоры и распоряжается судьбами людей; а врач, как и Бог, может отнять жизнь, а может даровать и воскресить. Я готов доверить жизнь Леры вам, потому, что уверен, что только вы и сумеете её воскресить. Лера не сможет выдержать такого испытания-стать инвалидом. Она всю жизнь мечтала быть кардиохирургом и у неё это получается. Она очень талантлива. Это сейчас не слова любящего мужчины, это объективное мнение, прежде всего, её учителя-профессора Леднёва. Вашему внуку, к сожалению, уже не помочь. Помогите Лере. Подарите ей шанс тоже спасать других людей. — терпеливо стоял на своём Истомин.
— Хорошо. — вздохнул Владлен Натанович, сердце которого не выдерживало такого натиска со стороны самоуверенного собеседника. — Один конгресс в своей жизни, я могу и пропустить. Завтра мы можем вылететь к моей коллеге?
— Конечно! — обрадовался Игорь. — Вот ваш билет. Бизнес-класс, время рейса-не позднее утро, чтобы вы смогли выспаться перед перелётом. В аэропорту нас будет ждать автомобиль. Гурьева я уже предупредил.
— Подождите, а если бы я не согласился? — поразился такой прыткости профессор.
— Я бы с места не сдвинулся, и вам не позволил, пока вы не дали бы согласие. — улыбаясь, ответил бизнесмен.
— Вы террорист, господин Истомин. — улыбнулся в ответ врач. — Но вашей Лере очень повезло. Для неё вы- ангел-хранитель, не иначе.
На следующий день, Игорь с Куликовым были в больнице. Владлен Натанович, вместе со своим учеником и ещё несколькими врачами, осмотрели Калерию, ещё раз ознакомились с результатами всех анализов, обследования и организовали консилиум, по итогам которого было решено провести третью операцию, не откладывая в долгий ящик.
— Калерия Александровна, мы с вами коллеги и я думаю, вы поймёте меня. — обратился к пациентке Куликов. — Мы, врачи- не Боги. Несмотря на то, что согласно Сократу, наша профессия считается божественной. — при этих словах, он, едва заметно улыбнувшись, взглянул на Истомина, стоящего рядом. — И я не могу вам обещать, что после проведённой операции вы встанете и побежите. Исход может быть абсолютно непредсказуемым. Даже если нам удастся вернуть чувствительность нижних конечностей, вы должны отдавать отчёт в том, что кошмар на этом не закончится. Боль не уйдёт, а скорее всего будет ещё сильнее. Боль всегда признак жизни-мне ли вам объяснять! Кроме того, вас будет ждать долгий и достаточно мучительный реабилитационный период, в который вам до пяти месяцев нельзя будет сидеть, наклоняться, выполнять многие движения. А те, что можно будет, вы будете выполнять строго по инструкции, как машина-автомат, а не как человек. Будут особые правила практически на всё, даже на то, как надо спать, ходить в туалет, есть. Разве только дышать сможете как раньше. Вы готовы? — задал решающий вопрос хирург.
— Лучше дышать по расписанию, чем быть манекеном, пожизненно прикреплённым к этой кровати. — слабо улыбнувшись, ответила измученная болью девушка. — Страшнее чем сейчас, уже не будет.
