— Лерочка, спасибо тебе за Игоря! — воскликнула Истомина, увидев невестку. — Честно говоря, я удивлена тем, что он умудрился впервые за много лет, в сентябре подхватить простуду!
— С питерским сентябрём, по-моему, это не мудрено! — усмехнулась в ответ Лера.
— Нет, ну он лет с пятнадцати ничем не болеет! Зато в детстве испытал на себе всё, что только возможно! — с улыбкой поведала свекровь.
— Мам, ну у нас же здесь не консилиум по случаю моей простуды и вообще… — попытался остановить эту интимную дискуссию Игорь.
— Ну что ты, дорогой! — иронично заметила Лаврова: — Мне, как твоей жене, нужно знать о тебе абсолютно всё!
— А вы, я смотрю, прям не наворкуетесь там, да, голубки? — присоеденился Герман.
— А тебе что, чужое счастье глаза колет? — победно смотря на брата, спросил Истомин-старший: — Мы с Лерочкой часов не наблюдаем. — и он мягко притянув девушку к себе, усадил её на колени и тут же поцеловал. Калерия поспешила сократить этот наглый поцелуй, как смогла, но постаралась «держать лицо» на камеру перед родителями.
— Чувствую, нам пора прощаться! — заговорчески улыбнувшись, произнесла Екатерина Дмитриевна. — В кое-то веки, я не переживаю за сына! Спокойной ночи, дети! — и звонок тут же был завершён.
Как только Лера увидела это, она вскочила с колен мужа.
— Истомин, это что сейчас было? — разъярённо произнесла девушка.
— По-моему, очевидно, что это был поцелуй. Разве нет? — спокойно отозвался он.
— Ты ещё будешь надо мной издеваться? Ты обещал не трогать меня!
— Ну, прости. Того требовала ситуация. Зато, родители окончательно перестанут думать, что у нас проблемы в отношениях.
— Замечательно! Психолог, называется! — продолжала раздражаться Калерия, сев на стул рядом. — Я…
— Лер, успокойся. Ты так разнервничалась, будто я тебе небезразличен… — обволакивающе произнёс Игорь, положив руку на её колено и слегка наклонившись к жене.
— Руку убери! — твёрдо и жёстко потребовала она.
— Почему? — не убирая ладони, спросил бизнесмен.
— Потому что, трогать мои коленки может только один мужчина: врач-травматолог и то, в рамках осмотра не более трёх минут. — и девушка сама сбросила руку мужа. — И знай, если ещё раз повторится подобное фривольное поведение с поцелуями и прочими вольностями, я это терпеть не буду! — грозно добавила она, подскочив со стула.
— Ну и что ты сделаешь?
— Разведусь я с тобой, Истомин! Потому что, ненавижу!
— У тебя слова «Истомин» и «Ненавижу» уже стали синонимами. — усмехнулся мужчина, которого все эти претензии слегка забавляли. Он встал, подошёл к ней и пристально посмотрел в серые глаза Калерии: — А развод я тебе не дам, даже не думай. Ты моя жена и это навсегда!
— Ещё больше ненавижу! — выкрикнула в сердцах она и убежала из комнаты.
К ночи, когда Лера не вернулась, Игорь вышел на площадку второго этажа и увидел, что она спит на диване в гостиной.
«Ну, и как же Гера, интересно, собирается растопить эту глыбу льда? К ней же даже дотронуться невозможно, не получив десять письменных разрешений с кучей правил и условий, при которых она позволит протянуть к себе руку» — подумал он, и сам себе усмехнувшись, ушёл обратно в спальню.
Утром, когда они завтракали в столовой, приготовленным девушкой омлетом, Истомин спросил:
— И что у нас сегодня по плану?
— У вас не знаю, а у меня по плану работа до вечера, как всегда. — невозмутимо ответила Лера.
— Подожди, а как же я?
— А ты, раз в состоянии набрасываться на меня с поцелуями и ставить ультиматумы, уже выздоравливаешь. Пойду, полечу людей, которые действительно нуждаются в помощи. Мне отпуск по уходу за мужем не выдают.
— Ты же знаешь, тебе зачтут любой пропущенный день.
— Не хочу пользоваться семейным положением, которое мне ненавистно.
— Ну, раз ты уезжаешь работать, то и я поеду в офис. — спокойно рассудил мужчина.
— Куда ты поедешь? Истомин, какой офис, ты болен!
— Ты же говоришь, что я выздоровел. Ну вот и отлично, поеду заниматься обычной для себя деятельностью. Я же не представляю угрозу для общества?
— Прошло всего два дня, ты должен минимум неделю соблюдать постельный режим и дальше продолжать лечение. Так что, никакого офиса, я запрещаю! — жёстко произнесла Калерия.
— Ты мне ничего и никогда не будешь запрещать. Я взрослый, самостоятельный мужчина и что, и когда мне делать, буду решать сам! — так же жёстко ответил Игорь.
Они посмотрели друг на друга, метая молнии глазами. Бизнесмен встал и направился в гардеробную, а через десять минут, появился вновь, галантно одетый, как обычно. В этот раз, он выбрал классический чёрный костюм.
— Ты не пойдёшь! — кинулась к нему девушка из кухни, завидев в прихожей.
— Слишком много заботы от пылко ненавидящей жены. Выключи синдром заботливого врача и вспомни, какой я мерзавец. — одной рукой отстранил её он.
— Да, но тем не менее…
— Там множество реально нуждающихся в помощи, просто воют от того, что рядом нет лучшего кардиохирурга всех времён и народов.
— А у тебя самолюбие задето, да?
— А у тебя?
— Знаешь что? — взорвалась Лаврова.
— Что?
— Иди ты… На работу! — и она, махнув на него рукой, убежала обратно на кухню.
