Но, как говорится: «Пришла беда, открывай ворота» и Лере пришлось убедиться в правильности этого выражения на собственном, горьком опыте. Едва след кредиторов, пришедших за такой баснословной суммой долга, простыл, — появились новые. Снова предъявили расписку о том, что Александр Борисович был должен им деньги и снова угрожали, требуя вернуть долг, как можно скорее. Сумма была больше — четырнадцать миллионов долларов, а срок таким же. Калерия вновь отдала деньги, понимая, что доводить до крайности ситуацию нельзя.
После, появлялись новые кредиторы. Из-за таких огромных долгов отца, пришлось продать и дачу.
Новым «ударом» для Леры стало то, что Петю у неё забрала опека. Кто-то анонимно пожаловался, что условия для проживания ребёнка неподобающие, денег почти нет, мальчик страдает. Лаврова не смогла отстоять малыша и племянник, который замкнувшись в себе совсем ничего не говорил после аварии, оказался в детском доме.
В тот момент, когда девушке показалось, что всё, что могло произойти плохого в её жизни, уже произошло, на пороге её дома появились двое мужчин, которые попросили серьёзно поговорить. Они знали всё о произошедшей аварии в мельчайших подробностях и предлагали продать им компанию Александра Борисовича.
— Представляешь, — Лера сидела с заплаканными глазами на диване перед Лизой, в их съёмной квартире-новом доме Калерии. — они убили моих родителей, сестру и имеют наглость вот так явиться среди бела дня!
— Подожди, может в полицию обратиться? — опешила Толкачёва, понимая, что дело серьёзное.
— Да, конечно. Они Петьку могут убить… А потом и меня заодно. Папа отказался продавать компанию и вот… Результат, как говорится, на лицо! — всё так же роняя слёзы и нервничая, произнесла Лаврова.
— Лерка, может и правда, продать?
— Господи, у меня же ничего не осталось, кроме этой компании! На что я жить буду? А папа? А его память? Это значит-предать его…
— Знаешь, думаю твой папа, у которого, прости, непонятно какая чертовщина в бизнесе творится, меньше всего на свете хотел, чтобы пострадала ты или его внук! А жить будет на что. Что-то же они тебе заплатят?
— Наш юрист, сказал, что это копейки, по сравнению с реальной суммой. Чисто символическая цифра…
— Лер, я думаю в данный момент, не надо соизмерять свою жизнь и эту сумму. Главное, чтобы они не причинили вреда ни тебе, ни Петьке. На те деньги, что они тебе заплатят, сможешь снимать квартиру и жить какое-то время. Ну, если разумно распорядишься. — убеждала подругу Елизавета, которая была перепугана случившимся.
— Наверное, ты права… — вытирая слезы рукой, проговорила Лера: — Господи, ну почему всё так?! Что у папы такого произошло, откуда эти долги и эти люди…?
— Да уж, ответа мы не узнаем, Лерусь… Хотя, я думала, что подобное осталось в девяностых.
Через несколько дней Лаврова подписала требуемые документы и перестала быть владелицей бизнеса своего отца.
Так, у Калерии после смерти всех её родных не осталось ничего: ни крыши над головой, ни их любимой дачи в посёлке «Солнечный», ни денег, ни племянника, опекунство над которым теперь надо было ещё заслужить. Для этого Лера должна была иметь стабильный доход, мужа и хорошие жилищные условия. Ничего из вышеперечисленного в ближайшее время даже не предвиделось.
******
— Лаврова, Толкачёва, где вас носит? — закричала старшая медсестра кардиохирургического отделения Жанна Арсеньевна Забелова, увидев выходящих из лифта и неспешно следующих по коридору подруг.
— Жанна Арсеньевна, у нас смена начинается в три часа! — ответила Елизавета.
— Да, Толкачёва, только уже без десяти три! А вам ещё переодеться надо! Леднёв, между прочим, уже собирает всех в ординаторской! — ругалась на молодых врачей-интернов Забелова.
Девушки переглянулись и решили ускориться, чтобы не опоздать на общее собрание.
Когда подруги «влетели» в ординаторскую, Сергей Ильич Леднёв-зав. отделением, великолепный хирург, их учитель, уже находился там и о чём-то объявлял.
— Лаврова, Толкачёва! Когда вы начнёте приходить на смену заранее? — недовольно произнёс он, увидев учениц.
— Простите пожалуйста… — потупив взгляд тут же пролепетала Лаврова.
— Так, ладно. Вернёмся к нашим баранам… — сказал, смягчаясь, Сергей Ильич.
В этот момент, Калерия поймала взгляд Артёма, стоящего напротив: он подмигнул любимой, ласково глядя на неё.
— Я хочу сегодня, — продолжал зав. отделением — выбрать одного из своих интернов в качестве ассистента на шунтирование коронарной артерии. Пациент-женщина, пятьдесят пять лет. Каков диагноз, думаю, догадаетесь сами. — взгляд хирурга упал на Леру, которая в этот момент засмотрелась на возлюбленного: — Да, Лаврова?
— А? — девушка будто очнулась: — Да, Сергей Ильич. Инфаркт миокарда. — несмотря на свою отвлечённость от монолога Леднёва, она слышала его слова.
— Молодец. Всё-таки, из тебя выйдет толк. Ну, раз не всё потеряно, то тогда, Лаврова и будет сегодня допущена к шунтированию. — произнёс учитель.
