Она переоделась в спецформу для выездов, пересобрала волосы и уже собиралась уходить, как вдруг, резко остановилась и вернувшись к своей сумке, достала кольцо, подаренное Игорем и взяла с собой. Чёрт знает, зачем она это сделала — и сама не понимала. Внезапный порыв, ничем не продиктованный. Просто захотелось.
Уже перед самым выездом, когда они с Иконниковым садились в машину, их нагнала Елизавета, покинувшая госпиталь. Она была в такой же, как и Лера, спецформе.
— Подождите, я поеду с вами! — окликнула их девушка.
— Ещё одна! — всплеснул руками Александр. — Вы сговорились что-ли? Неужели у нас настолько дефицит мужиков?
— Александр Романович, меня попросило об этом начальство! — слегка раздражённо ответила Толкачева.
— Ладно, что с вами делать… Садитесь, поехали! — удручённо махнул рукой спасатель, а Калерия смерила бывшую подругу холодным взглядом.
Они прибыли на место через час и тут же занялись помощью и эвакуацией раненых. Лиза с Лерой синхронно, не сговариваясь, распределили обязанности и больных. Похоже, из-за конфликта между этими двумя девушками, они уже просто понимали друг друга с полуслова и так филигранно обходили нужду в диалоге, что улавливали даже молча чужие мысли.
Вскоре, работа была окончена и все раненые погружены и отправлены в госпиталь. Вся команда во главе с Иконниковым, расселись по машинам и поехали обратно. Их машина была последней, которая следовала, замыкая цепь.
Однако, когда они, наконец, спустились с горы, немного отстав от предыдущего транспорта, то в какой-то момент, автомобиль резко затормозил.
— Что случилось, Вань? — грозно спросил, обращаясь к водителю, Александр Романович. Но тот не успел ничего ответить. Прозвучал выстрел.
Лера с Лизой беспокойно оглянулись по сторонам. В эту же секунду, дверь машины открылась и они увидели тщательно экипированных боевиков, с оружием в руках.
— Приплыли… — не удержался Иконников.
Боевики же, громко и отчётливо отдавая приказания, потребовали покинуть машину и следовать за ними.
Когда все трое вышли, они связали им руки и повели за собой. А через какое-то время, завязали глаза и ни руководитель отряда, ни девушки ничего не видели.
Они оказались в темном, плохо проветриваемом помещении, где не было ничего, кроме четырёх стен и маленького, крохотного оконца сверху.
Руки им так и не развязали, лишь открыли глаза.
— Я так понимаю, мы в заложниках. — высказала общую мысль Калерия.
— Так и есть. — грустно констатировал мужчина.
— Но разве они могут захватывать врачей без границ?
— У нас же нет дипломатической неприкосновенности. — пожал плечами он. — Да и к тому же, черти эти, могут всё. Девчонки… Не хотел вас брать! Как чувствовал!
— Вы ни в чём не виноваты. — поспешила успокоить его Лера.
— Да, мы ведь и сами понимали, куда едем. — вмешалась Елизавета.
— Молодые, всё рвётесь куда-то, опасности не ощущаете… — продолжал сетовать Александр. — Дай вам волю, так вы бы, наверное, и в бой пошли наравне со всеми!
— Мы же сюда не убивать, а спасать людей приехали. — возразила ему Лаврова.
— Да, только теперь могут убить нас.
— Нас убьют? — наконец, дошло до сознания Толкачёвой, всё произошедшее с ними.
— Нет, подарками одарят и на банкет пригласят! — нервно отреагировала на, как ей показалось, глупые слова подруги Калерия.
— Так, прекращайте. Пока не убили, есть надежда. — пресёк их диалог Иконников.
— Ключевое слово «пока», как я понимаю? — поинтересовалась неуёмная Лера.
— Ключевое слово «надежда», Лаврова. Она всегда умирает последней. — ответил спасатель.
Игорь сидел в своём кабинете, как обычно перебирая бумаги и сосредоточенно работая.
Последние два с половиной года, после нежеланной женитьбы на Анне и рождения дочери, он почти всё время проводил либо в офисе, либо в кабинете, не появляясь в других комнатах дома. Бизнесмен там буквально жил. Лишь изредка заглядывал в детскую к дочке, которую, несмотря ни на что, любил. Спал тоже, зачастую, в кабинете, чтобы не приходить к нелюбимой женщине и не находиться с ней в одном пространстве.
В эту свою, уже практически, «потайную» комнату, он не пускал никого, даже Веру Харитоновну. Если разговаривал с кем из членов семьи, то в столовой или в гостиной. Кабинет же, стал его укрытием и личным пространством из которого он выбирался настолько редко, что, порой, с удивлением обнаруживал старые детали в интерьере особняка, которые на контрасте резко бросались в глаза и казались незнакомыми.
Прошло всего два с половиной года с момента их расставания с Лерой в аэропорту, а Истомин не переставал о ней думать и полюбил вдвойне сильнее. Её носило по всему миру, и каждый раз, узнавая, куда она направляется с очередной миссией спасти всех и вся, он сходил с ума от переживаний.
