— Говорят, что лекции иностранного надо было не с Пашами и Костями под ручку прогуливать, а слушать внимательно и учить. — съязвила Калерия.
— Я серьёзно! — прошептала бывшая подруга.
— Они хотят, чтобы я пошла к их… главному. Поговорить, вообщем.
— Лер, не ходи! Иконников уже ходил! Два раза избитым возвращали, а на третий вовсе не вернулся! — испуганно уговаривала Толкачёва.
— Они не спрашивают, согласна я или нет. — и девушка подойдя к боевикам молча кивнула на дверь.
Её ввели в какую-то комнату, где на кровати лежал раненый мужчина, а вокруг него несколько других боевиков. Один из них встал, подошёл к Лере и пристально посмотрев в глаза, жёстко объяснил их требования. Как оказалось, их главарю и ещё нескольким мужчинам нужна была операция. Для этого, они и взяли в плен всех троих. Иконников отказался помогать им и теперь было принято решение привести девушек.
Калерия, подумав несколько минут, тоже отказалась оказывать медицинскую помощь боевикам. Как только она облачила свой отказ в слова, то получила хлёсткий удар по лицу наотмашь. Он сбил её с ног, пройдя волной боли. После этого, боевик, говоривший с ней, поднял её, схватив за волосы и снова спросил, не передумала ли она. Лера вновь ответила отказом и снова последовал удар, от которого потемнело в глазах. Так продолжалось несколько раз, пока, после очередного удара она не потеряла сознание.
— Лера, Лер, очнись… — услышала девушка, а потом, почувствовала живительную влагу на губах. Вода.
Она открыла глаза. Всё тело, а особенно лицо, сильно болело. Лиза склонилась над ней, роняя слёзы.
— Лиза… Всё нормально. — с трудом просипела Лаврова.
— Да где ж нормально то? — убивалась та, продолжая плакать. Понятно, усугубившаяся ситуация становилась в её глазах ещё мрачнее из-за нестабильности гормонального фона.
— Прекрати, тебе нельзя волноваться. — Лера, превозмогая боль, приподнялась на локтях и осторожно села.
— Что они хотели? — всхлипывая, поинтересовалась Толкачёва.
— Чтобы я прооперировала их людей. Там ранены несколько боевиков и их главарь.
— И ты…
— Я отказалась.
— Лера… Зачем? — возмутилась бывшая подруга.
— Как это зачем? Лиз, они, считай, террористы! Мало того, что войну развязали, так ещё и нас похитили! Своих врачей у них нет? Что за беспредел? Я не буду участвовать в их спасении! — не менее возмущённо объяснила свой отказ Калерия.
— Лер, они нас убьют! А до этого, ещё и изнасилуют! Ты такого исхода хочешь? И вообще, мы врачи. Мы клятву давали! Для нас пациенты все равны!
— Да? А если они Иконникова убили? Да и кроме него жертв предостаточно! А я должна их спасать?
— Да нам себя спасти надо, Лер!
— Что действительно надо, так бежать отсюда. — прошептала Лаврова. — И, желательно, побыстрее.
— Ты как была сумасшедшей, Лерка, так и осталась! — махнула рукой Елизавета. — Какой бежать? Дверь открывается только снаружи, а в это крохотное оконце даже собака вряд ли пролезет…
— Не утрируй. Ребёнок пролезть сможет. Мы худые обе, ну, по крайней мере, пока что, — вспомнив о беременности подруги, усмехнулась Лера. — поэтому пролезть, при желании, тоже сумеем.
— При желании? Как ты добираться до него собралась? У нас нет ни табуретки, ни ведра… Ничего нет, чтобы дотянуться! Даже если ты на меня заберёшься или я на тебя, ничего не выйдет. Здесь верёвка нужна, но у нас её тоже нет. Да и снаружи, явно, охрана выставлена. Они же не дураки. — рассуждала девушка.
— Меня когда вели туда, в дом, глаза не завязали. Я успела осмотреться, насколько могла. Из охраны увидела одного бойца на весь двор. И знаешь, он совсем молодой парень, лет шестнадцати. Мы с ним столкнулись взглядами. Так мне его лицо показалось знакомо… Не могу припомнить. Он явно меня узнал и кивнул мне.
— Лер, не выдавай желаемое за действительное. Тебе показалось. Не верю я, что какой-то парень знаком с тобой, да ещё и поможет нам чем-то, как ты предполагаешь. Верно я поняла?
— Верно поняла. — подтвердила Калерия. — Только вспомнила я сейчас этого парня. Я его месяца два назад оперировала. Не знаю, как он у этих уродов оказался вообще, но он, кажется, меня узнал.
— И из тысячи больных, ты вспомнила именно его? — скептически скривившись переспросила Толкачёва, всё ещё не верящая в подобные чудеса.
— Он очень тяжело отходил от наркоза и мне пришлось провести рядом с ним какое-то время. А потом, он держал меня за руку, не отпуская и запел какую-то грустную песню на их языке. Я его, пожалев, погладила по голове и сказала, что всё будет хорошо. А он в ответ, что-то на своём. Вообщем, не рядовой пациент. — пояснила Лера.
— Ну, хорошо. И как ты с ним общаться будешь? Жестами?
— Я думаю, он сам решит, как с нами общаться. По крайней мере, когда мы увидели друг друга и он мне кивнул, у меня появилась надежда. — устало ответила Лаврова и поняла, что у неё нестерпимо сильно начала болеть голова.
Ближе к ночи, когда девушки почти уснули, они, внезапно, услышали тихий шёпот. Обе встрепенулись и переглянулись, не видя лиц в темноте. Потом они, синхронно, подняли головы и вдруг, сверху на них из того самого окошечка, опустилось ведро.
