– Подожди, это же тот самый… – Губы расплылись в радостной улыбке, и Дезмонд в ту же секунду выхватил из рук отца свой старый амулет, смотря на них и не веря собственным глазам.
– Тот самый, – улыбнулся Уильям, садясь на соседний стул. – Всё искал подходящего момента, когда смог бы отдать его тебе – но лучше, наверно, всё равно не будет. Конечно, может, он тебе больше не нужен…
– Еще как нужен! – яро откликнулся Дезмонд, разглядывая некогда столь бережно хранимый подарок, скрывавший в себе множество воспоминаний.
– Ты ведь оставил его тогда, – лишь пожал плечами отец. Взяв в ладонь один клык, он произнес, продолжая улыбаться – пусть эта улыбка и была теперь полна теплой грусти: – Он тебе так нравился. Я с тех пор всегда носил его с собой и, смотря на него, вспоминал твою счастливую улыбку, смех, как ты радовался в то Рождество. Когда мы все чувствовали себя настоящей семьей.
Остановившись на мгновение, он добавил:
– Жаль, что таких дней было так мало.
– Да… – качая головой, согласился Дезмонд. Радость начала медленно угасать в его глазах, когда он вновь посмотрел на свой амулет.
С ним были связаны не только светлые воспоминания.
– Как же всё это достало!
Уйдя с тренировки с отцом, закончившейся несколько минут назад, Дезмонд нервным шагом бродил по пустому двору, готовый рвать и метать на своем пути. Крис стоял в стороне и растерянно смотрел на него, думая, что сказать: подобные проявления злости у его друга случались далеко не впервые.
– Дез, я, конечно, согласен, что Уильям переборщил… – наконец решился подать голос Крис – однако тут же был прерван новым гневным выкликом:
– Да он постоянно перебарщивает!
Дезмонд резко обернулся, яростно взмахнув руками. Разбитая губа всё еще жгла его лицо и гордость, как бы он ни старался не обращать на это внимания, – и никакие извинения отца, который в очередной раз подойдет к нему и попытается загладить свою вину, больше не смогут умерить его ярость.
– Он хочет только, чтобы ты смог постоять за себя, если нас найдут…
– Он нам пятнадцать лет это втирает, и что с того? Кто-то приходил? Ты видел кого-нибудь из этих тамплиеров? – Дезмонд вновь продолжил ходить из стороны в сторону, крепко сжав кулаки. – «Ты ассасин, ты должен делать то, ты должен делать это, ничто не истинно, всё дозволено»! К чему всё это? От чего мы скрываемся? Кто они – наши враги? Неужели тот самый пузырек таблеток? – На этой ноте он, не удержавшись, нервно рассмеялся. – И ты всё ещё веришь в эти сказки?
– Это всё отнюдь не сказки, Дезмонд, – серьезно ответил Крис, ничуть не улыбнувшись.
– Не сказки?! Тогда почему мы сидим тут годами и в страхе не можем сделать и шага?! – Дезмонд развернулся и указал рукой вдаль. – Открой же наконец глаза, Крис! Там, за этими холмами, от нас скрыт он, весь остальной мир, люди, свобода, цивилизация! Неужели ты не понимаешь этого?
– Мы не готовы к нему, Дез. Уильям решит, когда…
– Ничего он не решит. Он сумасшедший. Они все сумасшедшие. Прячутся от мнимой угрозы, возомнив себя спасителями человечества, и нас хотят сделать такими же, – тон Дезмонда понизился, приняв мрачные, гнетущие ноты. После чего он добавил разочарованно: – Хотя ты, похоже, уже стал.
– Дез, всё… – Крис сделал шаг к нему, желая положить дружескую руку на плечо в попытке хоть как-то охладить его пыл – но тот лишь презрительно фыркнул и направился к своему дому.
«Я не стану одним из этих помешанных. Они не смогут… – думал Дезмонд, пнув попавшийся под ногу камешек. – Так больше не может продолжаться…»
Он направлялся к дверям, стараясь ни с кем не столкнуться. Никто не понял этого во время празднования его шестнадцатого дня рождения, не придал значения. Пока. Он и сам плохо осознавал, что делал. Только лишь знал: он должен был уйти. Прочь. Неважно куда. Где-то в стороне он услышал голос Криса, звавшего его, и тут же свернул в сторону.
И вот, незамеченный, он уже стоял у той самой двери – как вдруг услышал новый зов позади себя:
– Мяу?
– Боже, Фэйт! – Вздрогнув, он обернулся и увидел свою маленькую подругу, остановившуюся у его ног. В этот миг сердце будто сжалось внутри, и он наклонился, чтобы ласково погладить ее по голове в последний раз.
– Пока, Фэйт. Я буду скучать по тебе, – с грустью произнес он, нежно проводя рукою по ее мягкой черной шерсти, и поднялся на ноги. В ее золотых глазах и тревожном мяуканье чувствовалось огромное удивление, однако он больше не смотрел на нее, понимая, что ему нужно было поторапливаться, пока его не заметили.
Он приоткрыл дверь и выскользнул на улицу – и вдруг остановился, не в силах сдвинуться с места.
Удерживаемый чем-то, Дезмонд будто бы очнулся от жуткого наваждения и испуганно заозирался вокруг. Он только сейчас осознал, что там, перед ним, была непроглядная мгла, безлунная ночь и черный лес, где начинались пугающая неизвестность и мертвая тишина, а позади его всё еще звали назад человеческие голоса, разговоры, смех – его друзья и семья…
Семья…
Рука сама потянулась вверх и коснулась висевшего на шее волчьего клыка – отцовский подарок, с которым он никогда не расставался с того самого дня.
