– Ох. – От неловкости даже вспыхнув румянцем на щеках, доктор Уайт замялась и отвела взгляд в сторону, совсем не зная, что на это сказать. Забрав же у него градусник и занеся результат на бумагу, она взяла себя в руки и стала мерить его пульс. Вскоре она продолжила спокойным голосом: – Я бы хотела помочь вам, как-то облегчить ваше состояние. Хоть… как-нибудь.
– В беде порою встретить сочувствующего человека уже бывает приятно. – Он замолк, глядя в ее печальные глаза. – Честно говоря, вы выглядите так, словно и сами посидели в одном из анимусов.
– После всего, что я повидала – возможно. Хотя я сомневаюсь, что я единственная, кто выглядит здесь так, – устало вздохнула доктор Уайт, пожав плечами. Но когда она стала снимать рукав тонометра с его руки, то прошептала особенно тихим голосом: – К тому же некоторые из нас знают, что после… конца здесь останется место лишь для нескольких счастливчиков. В числе которых нет нас.
Вскоре она закончила осмотр и стала складывать оборудование в свою сумку, после чего вновь обратилась к Уильяму громким голосом: – Ваше состояние действительно улучшается, думаю, вам нужна еще лишь пара дней, чтобы начать восстанавливать силы. Единственное, я должна предупредить, что эта… энергия тесно связана с вашей нервной системой. Мы пока не знаем, как именно, но… я настоятельно советую вам быть осторожным. Не делайте резких движений. И старайтесь сильно не волноваться, не то вам снова станет хуже. Я пойду распоряжусь, чтобы вам выдали завтрак.
– Спасибо, – кивнул Уильям. После того как доктор Уайт вышла из комнаты, Хэйтем подлетел к нему и сказал задумчиво, глядя в сторону двери:
– Похоже, это место скрывает в себе еще много мрачных тайн.
– Это точно, – одеваясь, согласился Майлс. – Сомневаюсь, что она врала мне, – добавил он, мельком глянув в сторону камеры. – Они заманивают сюда молодых гениев, обещая им блестящую карьеру и большие деньги. А когда те начинают понимать, во что ввязались, шанса выйти из игры уже не остается. И самое печальное, наверно, то, что человек может привыкнуть абсолютно ко всему.
– Иначе это никак не переживешь, – помня о своей собственной незавидной судьбе, согласился Хэйтем.
Вскоре в комнату принесли завтрак, и они просидели в молчании некоторое время. Увы, момент спокойствия длился недолго; внезапно дверь открылась, и в камеру командирским шагом вошел Видик в сопровождении двух охранников, ликующе провозгласив:
– Мистер Майлс, мы починили нашу базу данных и готовы отправить привет вашему сыну. Собирайтесь, вы идете с нами!
– Что? Нет!.. – услышав это, Уильям вскочил с кровати – от резкого движения тут же закружилась голова, дыхание сперло, и он, потеряв равновесие, пошатнулся и рухнул на пол. Тяжело дыша, он попытался приподняться на локте, чувствуя, как бешено забилось сердце в груди, а всё его тело вновь объял жар от волнения и страха за своего сына.
– Вы не очень хорошо выглядите, так что лучше вам теперь слушаться и делать всё так, как говорю я. Поднимайтесь. Сейчас же.
Подняв голову, сквозь пелену в глазах Уильям увидел довольное лицо Видика и понял, что в жизни еще никогда ненавидел кого-то больше, чем его.
И всё же…
– Нет… – опустив взгляд, только лишь смог произнести он – голос звучал тихо и слабо, и он не сдвинулся с места, понимая, что не может сделать ничего, чтобы дать им отпор.
– Помогите ему.
Он почувствовал, как крепкие руки обхватили его и заставили подняться на ноги – метнувшись в сторону, он попытался вырваться из их хватки, но тут же был отдернут назад и, поддерживаемый, как во сне поплёлся вперёд на ватных ногах, не видя перед собой никого и ничего.
Его посадили на стул в темной комнате и связали руки, поставили прожектор и камеру. Не разбирая слов Видика, что ходил из стороны в сторону и диктовал условия, Уильям тяжело дышал и тщетно отворачивался от объектива, ощущая себя еще хуже от чувства собственной слабости, уязвимости и беспомощности, а самое главное – от осознания, что его используют как приманку, чтобы поймать его единственного сына.
– Вот и всё. Вскоре Дезмонд присоединится к вам, и вы снова станете семьей. – Видик выключил запись и медленным шагом направился к нему с видом кота, предвкушающего грандиозный пир.
– Я знал, что ты нас никогда не отпустишь, – бросил Уильям, приподнимая голову, чтобы в ненависти взглянуть ему в глаза. И всё же, покачав головой, он пробормотал, всё еще пытаясь поверить в то, что услышал: – Столько усилий потрачено ради каких-то экспериментов – и это в такие-то времена? Вы ведь прекрасно понимаете, что грядет конец для нас всех, верно?
– Конечно. Но мы построили достаточно убежищ с припасами, чтобы его переждать. А что касается остальных – что ж, когда этот мир рухнет, мы построим новый с теми, кто сможет пережить эту катастрофу. Только на этот раз установив абсолютное спокойствие и порядок на всем земном шаре, – ответил Видик, равнодушно пожав плечами. – А так как мы подготовлены ко всему, сейчас я не вижу смысла отвлекаться от своей любимой работы.
– Ты болен, Уоррен. И болен на всю голову.
