Важно понимать, что глагол «учился» – в прошедшем времени. С этого факта и начиналась цепочка безрадостных Костиных размышлений. Он никак не мог понять, почему из всех однокашников отчислили именно его? Вроде бы и гуляли вместе, и веселились, и рубились в «Контр-Страйк», и вдруг такая несправедливость: они будут допущены к сессии, а он – вылетает!
Несправедливо, ведь в их компании только Костя зависел от оценок. Остальные, обеспеченные и с пропиской, могли бы и обойтись. Они бы устроились! А ему диплом нужен позарез. Единственный шанс вырваться из дома, вылезти из отцовской тени, шанс стать собой, а не «сыном Георгия Петровича»!..
Костя знал как дважды два, что отец не простит позорного поражения. И не даст ещё одного шанса попробовать. Просто перестанет присылать деньги на оплату съёмной квартиры. Придётся Косте возвращаться в родной город и впредь всегда и во всём слушаться главу семейства…
Конечно, оставалась смутная возможность жениться на какой-нибудь москвичке и остаться в столице навсегда. Но отчего-то подходящие девушки исчезали, стоило им узнать о клейме «приезжий, студент, работы нет, родные помогают».
Костя вновь подошёл к краю платформы. Выглянул, высматривая – не мелькнёт ли свет подъезжающего поезда? И удивился автоматическому жесту. Торопиться было некуда. Наоборот – хотелось задержаться в метро: отец верил, что под землёй телефон ловит плохо, а значит, можно отложить, пусть на несколько минут, предстоящий разговор.
Неотвратимость разговора была очевидна, поскольку новость об отчислении своего отпрыска Георгий Петрович Наумов узнал первым. Наверняка ему уже позвонили из деканата. Потому что там работала секретаршей племянница знакомой старшей сестры коллеги его двоюродного брата. Всё предусмотрел, гад! Обложил со всех сторон!
Подумав об отцовской предусмотрительности, Костя вспомнил другие похожие случаи (школа, спортивный клуб, клуб современного танца) и поёжился. Возвращаться домой не хотелось. Как бы сделать так, чтобы никогда не слышать отцовский голос и навсегда остаться в Москве! Сохранить сладостное чувство свободы, которое пьянило даже в воспоминаниях…
Эхо донесло рёв подъезжающего состава. Костя отошёл ещё дальше от края и оглянулся в поисках лавочки. Но на «Чкаловской» сидеть было негде – пришлось снова прилипнуть к пилону.
Странное чувство охватило его: он не знал, как долго простоял на платформе, обдумывая «за», «против» и «никогда». Пять минут? Час? Как и всякий человек, которым подкормился Времеед, Костя был расстроен, но не из-за потерянного времени. Удручала рассеянность: как можно было так забыться?
И как можно потерять свежие воспоминания? Первый месяц в Москве, новые друзья, свобода, пьянки – в общих чертах понятно, но что конкретно? Какой день? Какое событие?..
Дрёмокур постарался. Но не доел – скрылся, оставив половину обеда. Кровокуса тоже не было рядом, хотя Костя всё больше склонялся к радикальному решению скопившихся проблем.
Рассеянно разглядывая пассажиров, спешащих на посадку, он чувствовал себя пленником, которому позволили ненадолго вырваться из тюрьмы, а теперь загоняют обратно. Будет ещё тяжелее, ещё горше переносить домашнюю неволю и постоянное давление родительского авторитета. «Не смей мне перечить!» – ревел отец. Интересно, что он будет говорить после возвращения сына-неудачника?
Вновь подкрались мысли о смерти. Пожалуй, теперь это единственный способ освободиться! Но умирать не хотелось. Зачем свобода, если нельзя жить? Но зачем жить, если нет свободы?
– Согласен, – сказал рыжеволосый мужчина, прислонившийся рядом с Костей к вогнутой стене пилона. – Очень точно подмечено!
Юноша с раздражением покосился на говорившего. Видимо, последние слова были случайно произнесены вслух, и теперь так просто не отвяжешься!
Те, кто разговаривают с незнакомыми людьми в метро, ненормальные – так считал Костя. Сдвинулись на почве одиночества!
Рыжий псих негромко рассмеялся.
– В чём-то ты прав, – сказал он Косте. – Одиночество может стать причиной безумия. Для каждого человека важно, когда есть с кем поговорить… Но родные и друзья когда-то были чужими. Когда вы только начинаете общение, вы незнакомцы. Вот, как мы с тобой.
Костя удручённо вздохнул. Нет, не псих – хуже!
– Я не гей, – объяснил юноша, стараясь не глядеть в глаза незнакомцу. – Не пидор, понятно?
– Знаю, – отозвался рыжий. – Ты не гомосексуалист. Не студент. Скоро перестанешь быть гостем столицы. У тебя осталась одна роль: сын. Но тебе она не слишком-то по душе, верно?
Костя нечаянно сглотнул слюну, накопившуюся во рту, и закашлялся.
– Предлагаю тебе свободу. Настоящую свободу, – рыжий отлепился от пилона и встал перед Костей. – Но пути назад, как ты понимаешь, не будет.
– И что мне… что мне надо будет сделать? – спросил, запинаясь, молодой человек, ошарашенный столь неожиданным поворотом.
– Ты спасёшь свой мир, – ответил ему незнакомец торжественным голосом.
