В тот день я, Муслим, Мини-Гера и еще несколько человек петочились на банке. Мы только что покурили и рассуждали на псевдо-философские темы. Моя нехитрая гипотеза заключалась в том, что вовсе не обязательно убивать кого-то топором, чтобы почувствовать себя «право имеющим». Речь шла не о каком-то пафосном триумфе воли в духе Достоевского или Лени Рифеншталь, напротив, все сводилось к тому, что можно изменить судьбу человека просто окропив его уриной или попросту обоссав. Когда-нибудь забудет тот, кто сделал, забудут и те, кто наблюдал, но тот, кого обоссали, для самого себя до самой смерти останется обоссаным.
Нареку просто не повезло оказаться не в том месте не в то время. Он как обычно дежурил шагах в пятидесяти от нас, надеясь встретить Таню, когда Мини-Гера, внимательно слушавший мою речь и ловивший каждое слово умными, как у собаки, глазами, решил испытать услышанную гипотезу жизнью.
– Кайф, я на Нарека поссу? – предложил он Муслиму.
– Аааа давай, – обрадовался накуренный Муслик.
Отлучившись в туалет и вернувшись с полной бутылкой, Мини-Гера давился смехом в предвкушении задуманного розыгрыша.
– Эу, Нарек, подойди-ка сюда, – позвал Муслим.
– Зачем? – откликнулся Нарек с безопасного расстояния.
– Ебанный свет, ты чо такой сложный, а? Тут пацаны тебе интерес задать хотят.
Осторожно ступая по вздувшемуся паркету, на нешуточной измене, Нарек стал медленно приближаться к нам. Он явно что-то заподозрил и потому готов был удрать в любую секунду. «С этими нерусскими нужно держать ухо востро» – читалось в его взгляде.
– Нарек, – обратился к нему Мини-Гера, когда расстояние сократилось до убойного, – чо у тебя с этой Таней, приколи.
Нарек было открыл рот, и приготовился излить душу, но не успел издать и звука, как по-кошачьи молниенсным движением Геракл выхватил из-за спины уже открытую бутылку и выпустил струю янтарной жидкости в его сторону. Чудом увернувшись, Нарек бросился наутек.
Со звонким смехом Мини-Гера пустился в погоню, разбрызгивая на ходу капли мочи. Когда оба скрылись на мажорке, мы все буквально покатывались со смеха.
Спустя минуту, на горизонте показался Геракл с пустой бутылкой в руках.
– Догнал! – победоносно провозгласил он и голос его эхом разнесся по коридору.
Больше Нарек не приходил на банк, но на Муслима, вроде, зла не держал – варианта не было – и через пару недель прислал ему плоды своего творчества – книгу, первая глава которой, называлась «Таня, королева секса».
10
Близился март, зимняя сессия, наконец, миновала. На абсолютных голяках мы с Барышником и Муслимом сидели за компьютером в Максе и, попивая газировку, любезно приобретенную терпилой по имени Димарик, просматривали сайт с анкетами московских проституток. С мороза один за другим в Макс заходили разрумянившиеся абреки с инеем на смоляных ресницах и до блеска начищенными летними туфлями на ногах. Все как один, согласно последним университетским трендам, были одеты в полосатые брюки, приталенные куртки из дубленной кожи, отороченные мехом, и неизменные шапки-пидарки – те самые, с крупными логотипами.
– Бля, смотри че за путана! – понизил голос Барышник и, как олигофрен застучал ладонью по клавиатуре.
– Э, тебе вообще нельзя такое смотреть, – забрал я у него мышку, – походу про тебя говорят: качан дымит – башка не варит.
– В натуре, хайван, – стал смеяться над ним Муслим.
– Заебал, Марк, отдай, – возмутился Барышник, – ща ебну!
– Э! Послушай! – одернул его Муслим, – тему пацан один приколол. Короче, у них на РУДН два шабиста – Мага и Дато – в конкретных тягах заходят в лифт, а там, короче, стоит какой-то пиздец здоровый бурят или ханты-мансиец, хуй его, пиздаглазый, короче. Ну, двери закрываются и один из этих пацанов решил походу хаха половить – оборачивается к этому быку и говорит: «Вот ты и попался, хитрый Чен!». А тот походу шутку не понял и сходу обоих уработал, прикинь, – Муслим раскраснелся от сдерживаемого смеха, – этот приколоться хотел, а тот ебанат в серьезку воспринял и разъебал их!
– Свой рот ебал! – захлебываясь от смеха восторженно воскликнул Барышник.
– Ну, мне так по крайней мере прикалывали, – пояснил Муслим.
– А я вчера с ТТ разговаривал, – поделился Барышник, – хотел дисков взять в загруз. Она говорит у нее нет – пиздит, конечно – но зато, говорит, есть барбитура, которая штырит как экстази. Четыре табла выпиваешь и прет.
– И что это за дерьмо? – поинтересовался я.
– Баклафен называется – лекарство от паранойи для старых людей.
– А рецепт?
– Не нужен.
– А сколько стоит?
– Рублей двести упаковка.
– Почему мы еще здесь? Поехали! – воодушевился я.
– Куда? – не понял Барышник.
– В аптеку, куда!
– Не, пацаны, вы езжайте, а мне на пару надо, – поднялся с места Муслим, – потом приколите, чо за тема.
