– В смысле? Ты чтоо?! Какие тридцать штук?! – стряхнув с себя романтический пафос, Йося перешел в режим бизнесмена, изо всех сил сжимая в кулаке свою навороченную инкрустированную сапфирами, трубку, – братан, у меня нет таких денег, ты сам знаешь!
– Значит, не любишь, – отрезал Алишка.
– Нет, клянусь, больше жизни люблю! Али, я тебя как брата прошу, уступи мне ее! – отмахнувшись от меркантильных поползновений, взмолился Йося.
– Братан, ты хочешь со мной поссориться?
– Нет.
– Тогда давай забудем этот разговор. Я тебе максимум поцеловать ее разрешу… – раздраженно проговорил Алишка, и, не дав Йося возразить, уточнил, – если тридцать штук найдешь.
Света, барышня из хорошей семьи, в меру избалованная, но не капризная, была в доску своим парнем – всегда готовая прикрыть твою задницу, поддержать в сложной ситуации, дать денег, погладить рубашку – причем не только Алишке, но и его друзьям – тем из них, к кому сама испытывала симпатию. Чуткая и женственная, она с завидным хладнокровием принимала участие в аферах возлюбленного, цинично разыгрывая роль приманки для распалившихся мажоров. На первом курсе ей было семнадцать, и она еще не водила машину, но безропотно открывала свою сумку для холодного, травматического и огнестрельного оружия Алишки и всех нас, его друзей, когда мы собирались в Орленок (на входе, разумеется, стояли металлоискатели), и как примерная студентка шла с этой ношей на семинар. Пока они с Алишкой были вместе, она казалась мне почти женой декабриста, правда необразованного, промышляющего криминалом и время от времени сообщающего ей об изменах. Вопреки неумеренности в косметике, Света была настоящей красавицей и нравилась почти всем пацанам, к тому же была остра на язык и могла заткнуть за пояс многих – так что вряд ли кого-то могло удивить, что Йося потерял от нее голову.
Телефонным разговором история, разумеется, не закончилась.
Уже на следующий день Алишка и Йося повстречались на малом сачке первого гума. Было видно, что новоявленный Ромео провел бессонную ночь, терзаясь охватившим его чувством – он был смертельно бледен, а на осунувшемся лице выделялись только крючковатый нос, напоминавший клюв, и маленькие черные глазки-бусинки, горевшие лихорадочно. Превозмогая себя, Йося поприветствовал Алишку как ни в чем не бывало и справился о делах.
– Пойдет, – отвечал Алишка, – как сам, братан?
– Я не могу без нее, Али, – выпалил Йося страстно, – и буду за нее бороться.
– Братан, не вынуждай меня, – нахмурился Алишка, – кончится тем, что мы поедем в лес и вернется только один.
– Зачем далеко ездить? – дерзко парировал Йося, – давай прямо здесь.
Глаза не ожидавшего такого поворота Алишки вдруг стали большими.
– Отсюда и вон до того окна – кто быстрее, – пояснил Йося.
– Хорошо! – принял вызов Али.
Бежали по темному коридору – только двое – один на один. Дистанция составляла метров пятьдесят – от мажорки до банка. Пока Мини-Гера отсчитывал "на старт, внимание, марш" двое бегунов носом пускали пар и били копытом, словно быки, ждущие шанса вырваться из загона и в лоскуты изрубить разряженного торреро. Сначала шли ноздря в ноздрю, но ближе к финишу Алишка, напоминавший скорее биомеханического солдата, нежели семнадцатилетнего студента МГУ, таки вышел на пару корпусов вперед. Йося же, бежавший так, будто на кону была его жизнь, рвался к победе с таким отчаянием, что не успел затормозить и на полном ходу разбил собою окно, осколком поранив лоб.
Прибывшая скорая помощь увезла окровавленную тушку на скотобойню.
5
