— Аля, я привык скрываться, притворяться, мимикрировать и быть незаметным. Меня просто не засекут, если я этого не захочу, ты не можешь не понимать. Мысли, настроение, походка, поза — имеет значение все, — он легко скривился, вроде как очевидное перечисляя. Для него это давно было на уровне инстинктов, сам не отслеживал, когда под нужный образ подстраивался. — В то время как ты — закон. Ты привыкла идти открыто и не пряча ничего, требовать ответа, потому как представитель власти и имеешь приоритет на применение силы… Не так разве, Аля? Ты не играешь в эти игры, потому что имеешь… имела право на открытость. И из-за этого же, из-за того, что было твоей силой, сейчас ты станешь отличной мишенью…
— Вообще не понимаю, как ты с такими запоминающимися глазами умудряешься незаметным оставаться, — прервав его, пробурчала Алина. Но при этом не спорила, и вырываться перестала.
Понимала все. И он это знал.
— Нравятся? — самодовольно ухмыльнулся… Больше, чтоб снизить напряжение и разрядить обстановку.
Получил в ответ хмурый взгляд… чуть задержавшийся на тех самых глазах. Вот и прекрасно, аж настроение улучшилось. Прижался подбородком к ее виску, позволяя себе в полной мере все эти новые ощущения прожить, каждым нервом прочувствовать, даже ее недовольство.
— Очки, линзы, у меня большой арсенал, сейчас это не проблема, — ответил предельно искренне.
— И что ты будешь делать, если пойдешь в больницу к подполковнику, а там на Евгения нарвешься нежданно? — не собиралась отступать Аля.
Его упрямый и упорный коп.
Вообще-то, «нежданно» сюда не подходило, Дима собирался сам связаться с Женькой, чтобы выяснить нюансы. Но не говорить же ей об этом.
— Аля, даже Евгений меня не засечет, если мне это не будет нужно. Я понимаю, когда игра стоит риска, а когда это лишнее и лучше переждать. Достаточно опыта, — мягко, необычно для самого себя повел головой, как поглаживая ее волосы своей щекой.
Теплое ощущение, нежное, почти шелковое. Незнакомое.
— Почему все настолько опасно?.. — у нее голос дрогнул, упав до шепота. Проняло и ее, дыхание стало прерывистым. Но и тему подняла… Дима понял то, что осталось несказанным.
— Ты очень удобная фигура, чтобы их промахи списать, Аля, — прошептал так же тихо, в ее пряди, от которых сейчас физически не мог свою кожу оторвать. — Идеально подходишь им, чтобы себя выгородить.
— Кому «им»? — она тоже не пыталась уже от него отступить, прижимаясь крепче к Диме. И ведь не спрашивала, откуда он это знает, действительно доверяла его выводам.
— Я это и пытаюсь выяснить, — вспомнив Романенко, отозвался Дмитрий, стараясь не дать измениться тембру голоса.
Не мог ей открыть то, что знал, а захотелось вдруг дико, почти непреодолимо!.. Но и не врал же, за его командиром еще кто-то стоял однозначно, и он это пытался узнать.
— Что будет, если тебя все же засекут? — похоже, вот так, уткнувшись ему в шею, ей было легче говорить с ним начистоту.
Тихо, почти шепотом, будто проталкивая эти слова и стоящие за теми опасения, страхи и сомнения сквозь его кожу, как невидимые линии татуировок набивая друг другу.
— Я уйду от них, Аля. Мое тебе слово. И вернусь к тебе. Не брошу, не предам… И им на расправу не отдам ни за что, — клятвой тихой прозвучало.
Она вздрогнула, но не отстранилась. Да и у него мороз от своих же слов по спине прошел, волосы на затылке дыбом поднимая. Кажется, Дима выдал и против здравого смысла вложил в голос больше, чем мог себе позволить в рамках легенды.
Аля же мелко дрожала, ощущал, впитывал эту дрожь руками, грудью, животом, всем телом. Запрокинула осторожно голову, вглядываясь в его лицо, открыла рот, набрав воздуха, будто собираясь с обрыва в воду прыгать. И Дима ясно видел в ее глазах какой-то вопрос.
Алина точно хотела что-то до конца прояснить… Но как передумала в последнее мгновение, облизнула губу… и прошептала все же иное. А его сбил с ног тот вопрос, который повис в тишине кухни:
— Как тебя зовут? Настоящее имя, а не вот это… «мимикрирование», — усмехнулась с горьковатым сарказмом. Заглянула в глаза даже чересчур глубоко.
И у него странная боль в груди, будто удар пропустил или сердце с размеренного хода сбилось. Захотелось ответить! Аж ломка от того, что ни по уму, ни по совести не должен!..
Чем-то выдал себя? В обход вероятного почувствовала слабину? Догадалась, что легенда всего лишь?..
Продрало по позвонкам напряженным чутьем!
Или Аля у него слишком толковая, сделала выводы на основе пропущенных оговорок?
Но и уточнять нельзя — тупо спалится, если сам вкладывает в ее слова желанный смысл, а Аля просто следует очевидной логике. Ведь ясно, что это прозвище, и ее всего лишь имя и интересует…
Или все же поняла больше?.. Твою ж ****!
Но и, несмотря на неистово вспыхнувшую вдруг потребность рассказать все, как есть, сцепил зубы до скрежета. Не факт, что не подставит этим ее еще больше. Не подтолкнет к какой-то ошибке, неверному решению, которое станет угрозой жизни этой, уже бесценной для него, женщины.
И по фигу, что горло, словно кислотой, жжет невысказанными словами, именем этим, объяснениями!..
