Хозяин тянул за поводок, но пес не поддавался и жадно поедал мясо. Самый подходящий момент. Жиль метнулся к мужчине и нанес первый удар ножом. Мужчина осел на землю, и собака на секунду засомневалась, не оставить ли мясо и не наброситься ли на незнакомца. Жиль вытащил нож, разрезал поводок, и пес выскочил на дорогу. Жиль нанес второй удар слева, рядом с грудной костью, воткнув нож между ребер по самую рукоятку. Он увидел, как закатились глаза мужчины и на его губах выступила кровь. Жиль выпрямился: дело было сделано. Он побежал назад, потом вдруг остановился. Яйцо, черт бы его побрал, это сраное яйцо, он о нем забыл. Он вернулся к умирающему человеку, разогнул пальцы на левой руке, вытащил яйцо из ваты и фольги и раздавил его, сжав кулак жертвы. Вернувшись к машине, он завершил последний этап. Уходя, он не захлопнул крышку багажника, оставив щель сантиметров в десять – в самый раз, чтобы открыть его локтем, но слишком мало, чтобы включилась сигнализация. Он сложил в мусорный мешок по порядку пакеты с ног, штаны, разорванную обертку яйца и, наконец, перчатки. Чистыми руками все упаковал: пакет получился компактным и должен был легко поместиться в урне. Из предосторожности он надел новую пару перчаток и направился в Фужер, куда собирался доставить драгоценный кровавый груз. Тихонько, не зажигая фар, выехал на шоссе, включил поворотник и свернул налево. Все вместе заняло у него шесть минут, уложился бы и в четыре, если бы не пришлось возиться с проклятым яйцом. Он не забывал о том, что везет в багажнике пакет, не менее опасный, чем мешок со взрывчаткой, и вел машину аккуратно, не нарушая правил.
В Фужере ему повезло, он остановился на красный свет прямо рядом с урной, выбросил в нее пакет и спокойно вернулся в машину. Миссия была выполнена безупречно. Оставалось только у себя в гараже внимательно осмотреть протекторы, поставить легальные номера и убрать пленку из багажника и с водительского сиденья. Он как раз успеет к началу своего любимого сериала в двадцать три тридцать: это были истории о полицейских, но чаще – об убийцах, которые, по его мнению, вели себя как недоумки. Жиль не думал о том, что убил человека. Эта мысль даже не приходила ему в голову.
Пес быстро расправился с мясом и еще несколько минут с удовольствием побегал, наслаждаясь свободой, прежде чем вернуться к родному дому. Он обнаружил, что хозяин лежит у ворот, встал ему на живот передними лапами и потопал, чтобы заставить его подняться, потом лизнул в лицо, сел рядом и громко завыл. Жена убитого уже спала и его не услышала, но собака из дома неподалеку тоже принялась выть с ним в унисон. Вскоре все ближайшие окрестности огласились тоскливым воем, который собаки передавали друг другу. Было девять сорок, когда один из соседей не выдержал и вышел осмотреть окрестности, взяв с собой сына. Лучше всего было слышно большого пса доктора, и сосед помчался к его дому. В десяти метрах от ограды он увидел хозяина собаки, лежавшего на земле, и подбежал, чтобы пощупать пульс.
– Не подходи, – сказал он сыну, подняв дрожащую руку. – Это доктор. Он умер.
– Позвонишь в полицию?
– Я позвоню Жоану. Полицейские в Лувьеке, так будет быстрее.
Жоан заканчивал уборку на галерее после ухода орды гостей. Шатобриан прогулялся взад-вперед по улицам, заполненным полицейскими, и подождал, пока трактир опустеет, чтобы вернуться и спокойно выпить.
– Как бы то ни было, сейчас я ощущаю покой, – говорил Норбер. – С тех пор как они узнали о неизвестном парне, который покупал ножи. Но нужного парня они не нашли.
– Лично я не понимаю, что это доказывает. Вы могли запросто уговорить кого-нибудь поехать в Ренн и купить что нужно.
– Ну конечно, – согласился Норбер, повернувшись к хозяину и с удивлением взглянув на него печальными глазами. – Ты в это веришь?
– Ни капли.
– А почему?
Жоан с улыбкой пожал плечами. Можно было немного передохнуть, новые работники заканчивали обслуживать последних клиентов в зале на первом этаже.
– Вы? Чтобы вы махали ножом как ненормальный? Это невозможно. Кроме того, Шатобриан не опустится до того, чтобы стать убийцей. Не станет марать имя.
Норбер тоже улыбнулся и протянул ему свой стакан.
– Есть и третья причина, о которой вы забыли, – сказал Жоан, наполнил стакан Норбера, налил себе и сел напротив. – Тайну я не выдам, это уже было в газете.
– Что?
– Заклепки.
– И что же?
– Заклепки на вашем ноже были золотые. На тех, которые купил тот парень, они были серебряными.
– Они хуже, – сказал Норбер, поморщившись. – Шатобриан не может позволить себе серебряные. Не станет марать имя.
– Что и говорить!
Их смех заглушили звонки телефона.
– Твой мобильник, – заметил Норбер. – Тебе звонят.
– Черт, я еле жив. Надо было накормить пятьдесят человек, да еще обычных клиентов, поверьте, это нешуточное дело.
Жоан со стаканом в руке подошел к стойке бара и взял телефон.
– Полицейские? Они патрулируют улицы вместе со всеми остальными.
– Давай скорей найди их. Речь идет о докторе Жафре, улица Старой Дороги, два. Его убили. Позвони главному комиссару.
Жоан так и сделал. Пальцы у него дрожали.
