Они дошли до островка в центре грота, и вампир опустил друга на землю и подошел к монолиту. Приложив немного усилий, он сдвинул камень и обернулся к жрице.
– Иди сюда. Здесь можно оставить сосуд.
Девушка осторожно подошла и заглянула в открывшуюся яму. Запах гнили, праха и костной пыли ударил ей в нос, и она зажала его.
В яме лежало очень много костей вперемешку, а также несколько десятков точно таких же сосудов с прахом, какой был у них. Рин подняла глаза на вампира.
– Сколько же их здесь?
– Много. Никто не знает точно. – Он пожал плечами. – Но несколько сотен наверняка. Кого-то похоронили так, а кого-то пришлось прежде сжечь, потому что тела были переполнены черной энергией. Давай уже, клади. Тебе нельзя дышать этой отравой – опасно.
Девушка достала из профунды сосуд и положила его в яму. Затем она сделала три шага назад, села на колени и сложила руки в немой молитве, закрыв глаза.
Повисло молчание. Все смотрели на ее спину и гадали, о чем же она думает? Чего желает умершим? Вероятнее всего, вечного покоя и умиротворения, а также перерождения и обретения счастья в новой жизни.
Когда жрица наконец-то встала и повернулась к своим спутникам, на ее щеке они увидели пробежавшую слезу, что вызвало у всех изумление.
Вампир же рефлекторно положил ладонь на ее щеку и вытер мокрую дорожку.
– Не скорби об этих покойниках. Им этого уже не нужно.
Однако его слова не остановили еще одну слезу, стекшую по другой щеке.
– Ответь честно, о чем ты думаешь прямо сейчас? – не выдержал и спросил он.
Немного помолчав, девушка ответила:
– Мне больно. – Она опустила голову. – Мне больно, потому что все они были вынуждены страдать и умереть самой страшной смертью. Никто из них этого не заслуживал. Люди не заслуживают гибели от рук вампиров, оборотни и эльфы – от рук друг друга. Почему же тогда… все продолжают убивать? Почему мы все… не можем установить мир?
Он не ожидал услышать от нее подобного рассуждения. Сейчас она была похожа… больше на святую Амиру, чем на саму себя.
Видимо, все же и в этой девушке имелась такая нежная сторона. В ней тоже есть сострадание, пусть раньше оно и не проявлялось.
Он улыбнулся и аккуратно обнял Рин, утыкаясь носом ей в макушку.
– Теперь ты понимаешь те мои слова? Я тоже очень хочу, чтобы мы жили в мире друг с другом. И все же… Хиро поведал мне, что однажды ты сказала: мир невозможен без жертв, и ты, если понадобится, станешь одной из них на пути к освобождению твоего народа. Считай, что эти маги тоже жертвы, которые были принесены во имя мира четыреста лет назад. Ведь все же… их похоронили трое: вампир, облив и оборотень. А теперь ты, человек, тоже внесла свою часть, предав погребению эту эльфийку.
– Во время Северных облав очень часто мы не можем вернуть тела наших погибших солдат. Они остаются в снегу, а потом, напитавшись энергией вампиров, становятся либо гулями, либо низшими вампирами[64]… Это так ужасно – не иметь возможности упокоиться и после смерти заставлять страдать своих же… поэтому я считаю, что каждый имеет право после смерти найти свое место в земле. – Она отстранилась от него, быстро вытирая глаза рукой.
Теперь ему стало понятно, почему она так рьяно хотела похоронить эту эльфийку, а также тело Альфхейм: все дело было в ее печальном опыте.
– Рин… – Мия тоже подошла к девушке и обняла ее. – Спасибо… что похоронила ее. И помолилась тоже. Ты замечательная. Если бы не ты, она бы так и осталась, наверное, там, приколоченная цепями…
– Угу… – Жрица кивнула ей. – Пора уходить. Мира и Вольфганг уже заждались нас.
– Тут ты права, – согласился вампир, задвигая монолит обратно. – Дэмиан, ты знаешь, где ближайший телепорт до Хундэхайма?
Когда он обернулся к обливу, то увидел, что тот сидел около очнувшегося эльфа.
Это заметили и девушки.
– Брат! – Мия тут же кинулась на шею Хиро.
– Ай, Мия, аккуратнее. У меня шея болит, – нахмурился эльф от боли. – Стоп, Мия?
Он огляделся и увидел Джека и Рин, а также понял, что был в незнакомом месте.
– Где… мы? И как вы тут оказались?
– Мы пришли за тобой, разумеется, – поднял бровь вампир, не понимая, как друг сам не догадался, а затем посмотрел на стены грота. – Мы в гробнице, где Джакасис, Дэмиан и Фердинанд похоронили всех жертв проекта. Ты ведь наверняка видел эльфийку в стене, да? Вот, мы ее тоже похоронили здесь. А теперь пора выбираться отсюда.
Эльф потряс головой, переваривая быстро рассказанную ему информацию, а затем с помощью Мии встал на ноги.
– Понятно… красивое место. Однако… голова болит… Мия, я вспомнил, что мы уже были в том зале. Ну, где вы меня, похоже, нашли.
– Да, Дэмиан уже сказал, – кивнула Рин, – что ты вспомнил, как вы вдвоем вытащили меч из корня и упали.
– Меня больше интересует, как вы сюда попали, – нахмурился вампир, сложив руки на груди. – Насколько мне известно, другим путем сюда можно попасть из камина в одной из комнат в нижней части альвийского дворца, если использовать черную магию. Меголий не владел ею. Тогда каким образом?
