— Э нет, господин комендант! Мы здесь командуем и поэтому за все должны отвечать. И за то, что вместо благоустроенного поселка табор развели, вместо лечебных учреждений—балаганы и развалюхи. За то, что не добились у Сената денег для постройки добротных зданий, где можно было бы лечить раненых и больных воинов нашего корпуса,— Ермолов повернулся к Чайковскому, взглянул на него.—Отныне я учреждаю здесь, на Горячих Водах, строительную комиссию во главе с вами, господин майор. Должность помощника главного квартирмейстера Линии сдайте другому офицеру и переезжайте сюда на постоянное жительство.
«Так вот к чему идет дело!»—Чайковский понял, какую огромную работу взваливал на его плечи Ермолов. Но в этом назначении было и нечто приятное: его отец возвел Константиногорскую крепость, а он, сын, будет строить рядом новое поселение. Не счастье ли продолжить начатое отцом дело на Подкумке, на этой благодатной земле?
Оглядывая подножие Машука, Алексей Петрович указал на долинку:
— Здесь заложить город! Начните с планировки. В первую очередь определите места для казенных зданий. Наверное, нужна будет гостиница для гражданских лиц, желательно, каменная, двухэтажная, с номерами, залами. Такой же двухэтажный дом для офицеров и генералов—больных и раненых. Госпиталь для солдат. Лечебницы. Помещение для администрации... Рядом с казенными зданиями станут строить дома частные владельцы. Землю под их усадьбы отводить согласно составленному вами плану.
«Вот так же—подумал Чайковский, глядя на волевое лицо генерала,— наверное, он принимал решение о переносе оборонительной Линии с Терека на Сунжу; возводил на пустующем месте крепости Грозную, Внезапную, Злобный стан, Бурную, Воздвиженскую, десятки редутов и постов между ними, солдатские слободки, казачьи станицы. Кавказ завоевывал он, строя поселения русских, прорубая просеки в лесу, прокладывая дороги в горы, вымащивая Военно-Грузинский тракт. Десять месяцев в году солдаты Ермолова ломами, кирками и лопатами копали землю, рубили топорами лес, строили казармы и дома, пахали, сеяли и только около месяца приходилось на экспедиции, когда они держали ружьё в руках и нюхали пороховой дым. Не каратель это, каким его считали многие, а строитель, строитель новой жизни на Кавказе».
— Беритесь, господин майор, с надлежащим усердием за важное и ответственное дело. В помощники дам
инженеров. Из Петербурга выпишем архитекторов. Добьемся денег из казны. Пришлю несколько строительных рот для заготовок камня и леса, мастеровых най-мите—Ермолов повернулся к коменданту крепости:— А теперь, господин майор, потрудитесь показать, где расположены дозорные посты?
— На Горячей главный пост. Напротив него, на соседней возвышенности,—второй, западнее —третий...
— В караулы ходят из крепости?
— Так точно, ваше высокопревосходительство!
— Далеко! Поставьте на горе Горячей оборонительную казарму и держите в ней дозорную роту. Одну-две комнаты в ней отведите под лазарет, я туда раненых и больных велю направлять на лечение... Нападений на сей лагерь не было?—Ермолов кивнул на кибитки и балаганы.
— Пока, слава богу, не было, ваше высокопревосходительство,— ответил Попов.
— На бога надейся, да сам не плошай. Вон из того аула,— генерал показал на абазинский аул Трам, в четырех верстах за Подкумком,— ночью шайке абреков учинить набег сюда ничего не стоит. Усилить караулы!..
В Константиногорской крепости после осмотра казарм, лазаретов было объявлено построение.
Алексей Петрович придирчиво осматривал, как нижние чины обуты, одеты, в исправности ли оружие. У одного пехотинца проверил содержимое кожаной сумки. Артиллеристы по его приказу вхолостую зарядили пушку, стараясь показать свое проворство. Драгуна заставил снять седло — нет ли мозолей на спине лошади. Остановившись перед серединой шеренги, громко спросил:
— Досытачли кормят вас, друзья солдаты?
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — гаркнул гарнизон.
— А если честно, хватает пайка?.. Вот вы, отвечайте!— Ермолов обратился к стоящему перед ним солдату, Тот замялся:
— Казенного пайка негусто. Да ничего, подрабатываем, ваше высокопревосходительство.
— Каким же это путем?
— Помогаем сеять, убирать хлеб, сено косить в слободке.
— И офицеры отпускают вас на заработки?
— А куда им деться, ваше высокопревосходительство?.. Не из своего же кармана кормить нас.
Ермолов сердито повернулся к коменданту крепости:
— Почему подсобное хозяйство в гарнизоне не заведете?.. Огород, пашню, скот. Ведь все одно вынуждены отпускать нижних чинов на заработки... Или считаете такое дело не военным?
— Заведем хозяйство, ваше высокопревосходительство,— вытянулся Попов.
— Дело надобно так наладить, чтобы к столу солдатскому были и свои овощи, и мясо, и молоко, и лишний ломоть хлеба. Пожалеть нужно и российского мужика, бедные люди тянутся, отдавая последний пуд хлеба, последний рубль денег на подати, на прокорм армии...
