Две недели ушло на то, чтобы перевезти из Солдатской слободки дом и поставить его у западного лба горы Горячей, при въезде в долину. Из одной большой комнаты солдаты по чертежу Чайковского с помощью перегородок сделали три. Первая комната отводилась для приема граждан, желающих поселиться на Горячих Водах: вторая — кабинет архитектора; третья — для
приезжающего начальства. А над главным входом канцелярии повесили вывеску: «Строительная комиссия
поселка Горячие Воды».
Чайковский с пятью солдатами, выделенными Поповым, наносил на схему рельеф местности, наметил главную улицу — с востока на запад. Солдаты обозначали колышками места под казенные и гражданские дома, усадьбы, на углах кварталов кладя камни.
Вскоре приехал в Константиногорку губернский архитектор Мясников. Посмотрев план Горячих Вод, он дополнил его: начертил еще одну улицу, параллельную главной, и одну поперечную, расположив их у подножия Машука. Затем были составлены письма военным и гражданским властям городов Ставрополя, Георгиевска, Моздока и Кизляра, в которых просили, ссылаясь на веление главнокомандующего, широко объявить, что желающим переселиться на Горячие Воды беспошлинно будут отводиться участки под усадьбы. Подчеркивалось, что климат здесь чудесный, источники рядом...
Первыми изъявили желание построить свои дома на Горячих Водах помещица с Терека, вдова, генеральша Хастатова, купец Шапкин, ставропольский помещик Ребров, отставной подполковник Толмачев, из Солдатской слободки — провиантный комиссар Барковский, коллежский асессор Уманов и протопоп Александровский...
— Украли! Украли!—донесся чей-то истошный крик.
Чайковский вышел на крыльцо: тихий, сонный «табор» вдруг превратился в растревоженный пчелиный рой. Женщины с испуганными лицами о чем-то переговаривались. Группами собирались мужчины, что-то бурно обсуждая. Кое-где слуги свертывали палатки и грузили вещи на повозки. Беспокойно было и около выстроенных домов, там тоже квартиранты собирались уезжать.
«Не набег ли горцев?»—тревожно подумал Петр Петрович, посмотрел на дозорные посты, расположенные на возвышенностях — все вроде бы тихо. На западе, куда были обращены взоры всех, тоже не было видно движения.
— Что случилось?—спросил Чайковский у проходящего мимо господина с озабоченным лицом.
— Черкесы украли графиню Орловскую,— ответил тот.
— Как украли?
— Поехала в Кисловодск, по дороге напали абреки.
Петр Петрович был знаком с этой молодой, непоседливой красавицей, приехавшей на Воды из Воронежа не для лечения, а как она объяснила, «убедиться в оча* ровании Кавказа». В сопровождении кучера и повара, исполнявших роль телохранителей, она поднималась верхом и на вершину Машука и к Бештау, пыталась пробиться даже к Железным Водам, беспечно пренебрегая опасностью, о которой ее предупреждали...
В гарнизонном штабе майор Попов допрашивал высокого, широкоплечего повара графини, который чудом спасся от плена и прискакал в крепость на взмыленной лошади.
— Послушайте, любезный Петр Петрович, что докладывает сей муж,— весело сказал комендант пришедшему Чайковскому.
Бледный, вконец растерявшийся повар взволнованно повторил то, что он уже неоднократно рассказывал... Вздумалось графине искупаться в нарзане, собралась и поехала рано утром: сама со служанками в карете, а сзади на повозке он, повар, с вещами. Между Ессенту-
101
ками и Кисловодском на карету напали три абрека, окружили, велели кучеру править в сторону гор. Он же, повар, тащился поодаль, остановился в лощинке, хотел напоить лошадей. Увидев разбой, повернул обратно и— к Ессентукской станице. Один абрек кинулся за ним вдогонку, но почему-то вернулся. Прискакал телохранитель на Ессентукский редут к постовому начальнику: так и так, а казачий урядник зубы скалит, не могу-де без команды коменданта крепости послать наряд на выручку графини. И этот господин комендант только допрос снимает, а погоню не высылает... Последние слова повар добавил, с надеждой глядя на Чайковского.
— Почему выпустили в Кисловодск графиню без конвоя?
Иван Никифорович сразу стал серьезным:
— Графиня уехала самовольно, не предупредив никого. Вот и поплатилась за неосторожность.
— Пошлите команду на поиски графини.
— Ищи в поле ветра! Они давно уволокли ее в отдаленный аул и так спрятали, что и следа не найдешь. Кроме того, если украдено частное лицо, погоню снаряжать разрешается только по дозволению командующего Линией, дабы не раздражать лишний раз горцев.
— Пока придет разрешение, графине грозит опасность,— озабоченно сказал Чайковский.
