– Заткнись, – отрезал я и посмотрел в глаза Барину, – И что?
– А то, что угроза была вовсе не в тех, кто нас подсиживал, а в тебе. Ты как мина – один звонок от кое-кого, и взорвался бы. А голова бы моя полетела. Что-то перспектива проглядывается херовенькая. Потому что ты лучше меня знаешь, что твой отец кукловод – ничего не происходит без его ведома. Ты думаешь, я не понимаю, что ты у него на ниточке? Иначе бы, почему он позволял тебе здесь прохлаждаться, вместо того, чтобы на него работать? Тут дело вот в чем – когда он найдет, чем тебя привязать к себе, он вступит в игру. Думаешь, я от этого ничего не потеряю? Черта с два, Северский, как бы ни так! – как всегда разошелся Барин гневом и стал нервно зажигать очередную сигарету, – И те, кто действовали за Дюпона, точно прозондировали твои действия и подвели нас к этой ситуации. Думаешь, я не в курсе, что Соколовский спит и видит, как бы тебя к рукам прибрать? Его методы, что тут скажешь.
Я раздраженно повел плечами – Барин точно расставил все точки, разложил по полочкам суть, и поставил вопрос ребром – Сокол играл со всеми нами, как с пешками, имея в рукаве шикарный козырь. Оставалось только гадать сломаюсь ли я под тем, что таилось за вторым дном этого козыря?
– Он разыграл все так, чтобы потянуть время. Пока я гонялся за его пешками, он, вероятно, готовил какую-то ловушку, – пришлось пойти мне на контакт, понимая, что сейчас важнее вместе придумать, как разобраться с полностью проигрышной партией.
– А я же говорил, – усмехнулся, как ни в чем не бывало спокойный Татарский, – Он такой на тебя зуб точил, что без кровопролития, ну никак, – довольно улыбнулся парень, предвкушая мое фиаско.
– Татарский.., – прорычал я, но меня остановил гневный окрик Барина.
– Север! – оперся он руками на стол, сверля меня взглядом, – Тебе обрисовать задницу вселенной? Нас с тобой обвели вокруг пальца, заставив отвлечься на Дюпона, потом обыграли все так, что этот, – он кивнул на безмятежного парня, – Оказался в моих руках. Предполагается, что пройдет немного времени, и ты встанешь на сторону Сокола. Вот так бартер, не находишь? И что же нам с этим делать?
– Слать его к чертовой матери, – с тенью усталости проговорил я, начиная понимать опасность фигуры Соколовского.
– Во-первых, я дохрена уверен, что он достаточно близок с твоим отцом, а значит, имеет силу растоптать нас, как дерьмо под ногами.
– Хотел бы, сделал бы уже.
– Точно. Значит, хочет красиво все обыграть, падла, чтобы по-умному нас, сволочь лисья! – загромыхал Барин, кидая третий окурок на пол.
– Какая красивая многоходовочка, не находите? – ухмылялся Татарский, вызывая отчаянное желание выместить на нем всю злость, – Что-то мне подсказывает, что скоро святое местечко освободиться. Вот я заживу! – он довольно вытянул губы. Я не вытерепел и быстро подошел к нему, чтобы впечатать в стену.
– Сука, ты у меня первый все потеряешь, – пообещал я, глядя в надменное лицо. Чертова клубника разъедала мне нос.
– Что тут у нас? Злой Северский, который даже не догадывается о грядущей печальке.
– О чем ты?
– А сам подумай. Что ты боишься потерять больше всего? Почему Соколовский медлит, точно зная, что в итоге все будет так, как он захочет? Север, ты дурак, если до сих пор не понял.
– О чем это он? – заинтересовался Барин, пытаясь понять по моему лицу, догадался ли я о том, что имел в виду Татарский.
– Понятия не имею, что несет этот придурок, – холодно процедил я, отпуская не сопротивляющегося парня. Но где-то на уровне интуиции я уже понимал. Подсознательно уже начал испытывать страх.
Однако нежелание принимать действительность заставило задвинуть правду в самые глубины.
– Северский, если ты уйдешь к Соколовскому, ты должен понимать, – как никогда серьезно, с долей разочарованности протянул Барин, – Не вернешься.
– Думаешь, я этого хочу? – холодно поинтересовался я, поддерживая пролегший между нами лед.
– Какая мне разница, от твоего хотения ничего не меняется, – фыркнул он, – Можешь идти к дьяволу, если Соколу удастся тебя сломить. И по всем долгам придется расплатиться.
– А ты своего не упустишь, да?
– Просто разберись с этим, парень. Только так. Валите, оба. К черту всё.
Мне даже не пришлось сдерживаться, чтобы удержать стук двери, отрезавшей меня от Барина. Чутье говорило о том, что это только начало. Об этом же твердили плутовские глаза, насмешливо взиравшие на меня своей обманчиво прозрачной голубизной.
– Недетские тут игры, да, Северский? – спросил он, – Никто ни на чьей стороне, всем плевать. Только мне нечего терять, вот в чем вся шутка, а ты на этот раз по самое «не хочу» вляпался, почти по уши уже в… А что это я? Мне тоже плевать, на самом деле. Я тебе как самый искренний из всех скажу, – он улыбнулся и, насвистывая что-то под нос, ушел вперед, оставив меня скрипеть зубами от досады.
