На кончиках твоих пальцев полностью

– Демонстрируем, почему вы, куры безмозглые, должны нам завидовать! – ответила ей Ульяна и довольно заурчала от ожидаемого эффекта на их физиономиях.

– Кому, Вам? – искренне, наивно и по-детски изумилась вторая. – Да чему у вас можно завидовать? – фыркнула она, а потом как-то по-особенному оскалилась, замялась, задрожала и с немым испугом уставилась за наши спины. Мы с Ульяной дружно повернулись и увидели позади себя стену из трех небезызвестных друзей. И то ли я уже привыкла за последнее время к вниманию, то ли просто хотелось посмотреть, как отреагируют на тупых блондинок парни, которым эти тупые блондинки, по их собственному, благо что оно есть, мнению, должны нравится. И даже присутствие Северского, с неизменным морозным взглядом и равнодушным видом, которого я, и правда, всеми силами старалась избегать в последнее время, смутило меня не настолько, чтобы пропустить занимательный финал шоу.

Увлекательно наблюдать, как выражение лица у некоторых людей приобретает совершенно другой характер, стоит им заметить на горизонте маячащий предмет обожания. Точно существует неведомая кнопка переключения эмоций – клик, и вот уже квёлая брезгливость уступает место светящейся надежде, а глаза блестят, как драгоценные камни на свету, и как губка впитывают всё, что происходит с тем, кто тебя интересует. И если бы я до этого момента лично не слышала сидящих передо мной девушек, то, честное слово, приняла бы их за ангелоподобных созданий, которые способны сеять в массы только добро и ничего больше. В этот момент мне стало откровенно жалко всех особей противоположного пола – подумать только, с кем им приходится иметь дело! И ведь ни за что ни угадаешь, какая из девушек настоящая, искренняя, а какая играет роль и успешно маскирует внутреннюю гниль. Сюрприз на сюрпризе, окутанный тайной, как говорится.

– Ну тут бы я поспорил! – встрял в нашу крайне занимательную беседу Ромашко, как всегда сражая наповал своей улыбкой и… беря меня за руку. И я бы сказала, что лица блондинок в этот момент не перекосило, мои брови не отправились знакомиться с макушкой, а непонятно чем раздосадованный Северский не заледенел еще больше, и я очень хотела, чтобы это существовало только в моем воображении, но, к сожалению, сломавшееся колесо фортуны теряло последние спицы и неслось под наклон, а этот непозволительно очаровательный парень продолжал губить мою репутацию под самый что ни на есть корень. – Ведь Зина прекрасна в своей эльфийской хрупкости, и нежна, точно девственный цветок ландыша! А эти руки достойны кисти мастера – просто невероятно, какими красивыми могут быть тонкие длинные девичьи пальцы и узкие ладошки с синеватыми венами под прозрачной белизной кожи! Не руки – произведение искусства! – он наглядно продемонстрировал свое восхищение и поцеловал тыльную сторону моей ладошки. И я совру, если скажу, что от его губ и слов у меня по телу не поползли мурашки.

– Эй, поэт доморощенный, вузом не ошибся? – подколол друга Королев, подходя к Уле и целуя ту в макушку, без слов демонстрируя выбор не в пользу блондинок.

– Не воняй снобизмом, Королев! Пригрелся к женскому – вот и наслаждайся! Не мешай мне даму от нерадивого бодишейминга спасать, а заодно и к такой ласточке в доверие втираться…

– Ромашко! – сердито проговорил Марат. Он с каким-то крайне суровым видом взирал на мою ладошку, смотревшуюся маленькой и хрупкой в руке его друга.

– Дал бог друзей и не одного со смыслом... Вы меня своей томностью не грузите, я парень молодой, горячий и в отличие от некоторых сенильностью не страдающий! Зато падкий на женскую красоту..., – он с плутовской улыбкой заглянул мне в глаза и сильнее сжал руку.

Блондинки с немым ужасом глядели, как два удивительно популярных парня делали выбор в пользу удивительно непопулярных девушек. И что-то мне подсказывало, что их полные надежды взгляды, обращенные на Северского, не исправят счет в их пользу и им придется довольствоваться проигрышем в сухую.

– Что-то ты стал слишком неразборчивым, – спокойно сказал Северский Паше. И мне бы возмутиться столь недвусмысленному намеку на то, что я и его друг две параллельные крайности, и Ромашко следовало бы лобызать ручки вот этим двум блодинкам вместо меня, да только крыть мне было нечем, а конфронтация с этим ледяным парнем только усложнит мое и без того экстремальное положение. Но его эгоизм я оценила в полной мере – надо быть очень уверенным в себе, чтобы считать себя правым переваливать на друзей свои личные, далеко не приземленные вкусы по отношению к женщинам.

– Не жлобись, Север! Если ты в пролете, не мешай другим действовать, – странный взгляд на друга, едва заметная ухмылка мимо всех – и совсем не разобрать, что на уме у этого знаменитого Казановы университета. Чем он так задел Северского, я не знаю, но то, что тот помрачнел, если такое возможно, еще сильнее, было видно, наверное, всем студентам в столовой. Только самоубийца стал бы сейчас с ним спорить.